Друзья, мы со школой "Пишем на крыше" журнала "Вопросы литературы" поняли, что погорячились, поставив мой курс на декабрь - пожалуй, самый сложный месяц в году, когда принято подводить итоги и готовиться к празднику. Поэтому решили перенести его на 2026 год, чтобы все участники могли начать год с работы над своими проектами.

Что это будет за семинар? Самая главная задача - доработка ваших идей и проектов, которые не вписываются в традиционные жанровые рамки и/или вам в новинку. Например, вы художник и поняли, что для вашей выставки нужно написать художественный текст (а вы этого никогда не делали). Кстати, сразу скажу, что обычная практика известных художников в таких случаях - нанимать пишущих людей (писать либретто, пьесу, рассказ). Например, Таус Махачева работала с писателем Александром Снегиревым в мультимедийном проекте "Шаривари" (ну и, скромно отмечу, я тоже принимала участие в одном из проектов Таус, а она в моем). 

Или вы как раз пишете, но вам этого мало для реализации вашей идеи: вы видите книгу, видео, выставку, вечеринку - что угодно - обрамляющие или вмещающие ваш текст, но не понимаете, с чего начать работу над этим расширением.

Я познакомлю вас с основными векторами взаимодействия художников и писателей в области современной литературы и искусства, а также расскажу о литературном явлении, которое существует, но которому еще никто не дал названия. Вы будете знать, как проиллюстрировать свою книгу, чтобы она выгодно отличалась от обычного издательского оформления, поймете, зачем иногда к выставкам пишут поэтические экспликации, как художественные проекты превращаются в книги и как идею обычной книги дорастить до арт-проекта. Для любящих теорию - поговорим о том, как сейчас расширяется литература, которой явно тесно в своих рамках.

Новые даты - со второй половины января. Записаться можно по ссылке (чтобы найти мой семинар, нужно пролистать страницу вниз).

#литература

А к нам в Москву тем временем едут с лекцией гости из Санкт-Петербурга!

14 декабря состоится совместная лекция Лизы Светловой и Кристины Эмих

Писательницы проведут творческую встречу  с элементами мастер-класса и расскажут о том, как написали свои книги и опубликовались в крупных издательствах: Кристина - в Редакции Елены Шубиной (РЕШ) с романом "Дорогая Клара", моя дорогая приятельница Лиза — в "Бомборе" с нон-фикшином  "О чем молчит фотография: как современные постмортемы помогают жить".

Пути попадания их рукописей в издательства разные, девушки расскажут о своих кейсах и обсудят то, что в их практике было общим: писательская резиденция Дома творчества Переделкино, практика совместного письма (co-writing) и работа с архивными источникам, дневниками и письмами. Можно будет узнать о резиденциях и грантах для авторов, питчах и договорах, работе с издательствами и других тонкостях.

14 декабря, 17:00
Библиотека им. Михаила Светлова
ул.Большая Садовая, 1
800 рублей
КУПИТЬ БИЛЕТ

#литература

Соцсети принесли новость об интересном фестивале.

"КУЧА" - маркет независимого искусства и литературы - пройдет 20 и 21 декабря в Des Esseintes Library (Москва, Ленинградский проспект, 17).

В программе - 44 участника со своими изданиями, концерты, перформансы и даже лекция Виктора Мизиано.

I wish I could be there! - как говорится. Может быть, и получится.

#литература #современноеискусство #самоорганизации

Есть у меня рубрика #недождусьутра - сейчас как раз такой случай. В декабре исполнилось 20 лет моему попаданию в литературный процесс, а именно - повесть (нынче их называют романами) Tuberculum вошла в шорт-лист премии "Дебют" в номинации "Литература духовного поиска" (да, представьте себе).

Отбирал произведения в нашу номинацию литературовед-пушкинист Валентин Семенович Непомнящий. Судили нас Евгений Попов, Андрей Геласимов, Виктор Славкин, Александр Адабашьян и другие мэтры. Церемонию награждения вел Борис Корчевников - кто мог представить, что будет дальше? В качестве разогрева выступил Рома Зверь - и ему вручили грамоту за вклад в поэзию.

Соревновалась я с двумя поэтами, выиграл в нашей номинации поэт Андрей Нитченко. Как раз сегодня мы должны были встретиться онлайн с ним, Анной Ремез, Марией Ботевой и другими "дебютовцами" далекого 2005 года, но меня не отпустили дела житейские. В чате мы обменялись ссылками на наши публикации, и тут-то я обнаружила, что, наконец-то, случилась распродажа - "Дочь тракториста" продается по адекватной цене.

Кто давно хотел, но не мог - самое время. Tuberculum сейчас не переиздать из-за новых законов, но и "Дочь тракториста", боюсь, тоже, так что, возможно, это уже последние экземпляры.

Я считаю, что про одержимость эзотерикой в #девяностые еще никто не написал так, как я (через историю детей), но, если ошибаюсь, добро пожаловать в комментарии.

#литература

Друзья, редко прошу о таком, но это тот случай, когда действительно важно включиться. Речь не только о спасении важнейшего журнала, но о сохранении независимого и профессионального разговора о литературе.

Для филологов, критиков, исследователей и вдумчивых читателей "Вопросы литературы" были и остаются ориентиром. Сейчас журнал оказался в опасности. Ему буквально нужно время, чтобы дожить хотя бы до 70-летия.

Понимаю, что сейчас у многих сложные времена, но и небольшая сумма может помочь. Иногда судьба культурных институтов решается вот так просто - оформлением подписки или покупкой билета.

Репост обращения редакции ниже. Перепост тоже важен. Спасибо всем!

#литература #новости #поддержка

Я продолжаю присматриваться к #автофикшн, и чем дальше я на него смотрю, тем больше он мне нравится. Ну, наконец-то, скажете вы. На самом деле, перелом произошёл не так давно, когда я увидела автофикшн не как попытку выдать любую автоформу, биографию, дневник и т. п., за модный жанр, а как один из способов вывести литературу в расширенное поле.

Стала искать, где можно послушать практиков, и, конечно, Creative Writing School не подвели.

В середине апреля у них запускается курс "Автофикшн: как писать о себе современным языком" Ольги Брейнингер. Но самое ценное - Школа подготовила бесплатный (!) экспресс-курс "Отражения", где можно познакомиться с историей жанра; как автофикшн определяют разные критики и писатели и как он менялся с течением времени; что такое самофикционализация и как она помогает превратить свою жизнь в историю.

Параллельно будут открывающие вебинары с Еганой Джаббаровой, с Ильёй Мамаевым-Найлзом и с Таней Коврижкой - авторами, которые показали как опыт написания личной истории может быть исцеляющим и при этом сильной литературой.

Из описания самого курса меня привлек больше всего пункт "переплавлять личную харизму в литературную", но много и практических важных вещей. Особый пункт программы: как расширять художественное поле своего творчества при помощи современных технологий - без этого сейчас никуда.

Если вам это все откликается, начать можно отсюда.

#литература

Начинаю серию постов про книги-проекты. И сегодня у нас "Никак. Как стать успешным художником" Василия Чистюхина. Из-за названия и композиции я не поверила в ее "естественное" происхождение.

Это дневник начинающего художника с большими амбициями, с маниакальностью неофита "продвигающегося" в мире российского (простите, московского) современного искусства. Человека не юного, а с профессией, офисной работой, разводом за плечами и маленькой дочкой - все, как мы любим.

Название с готовым ответом (у меня был зин "Как стать моделью, если... Никак"), дневниковая форма (записи велись в течение года), упоминания реальных акторов арт-сцены (знаю практически всех из списка) и многие другие признаки указывали, что проект готовился в узнаваемой для современного искусства логике. Нечто похожее я провернула в своем "Агентстве продвижения художников".

Тем более, инициатором "Никак" выступил Алексей Киселев, театральный критик, журналист, куратор, драматург, редактор "Индивидуума", совсем не чуждый этому полю, а, наоборот, периодически заходящий в него с интересными жестами. У меня даже было предположение, что текст написал сам Алексей, вдруг идеально слившийся с фигурой "наивного автора". Такая фигура, кстати, давно существует как художественный прием. Человек, который как бы искренне не понимает правил, но именно этим их вскрывает.

Ну, и #дневники... Когда я только входила в современное искусство, я много лет вела дневники почти каждый день. Там есть все: попытки понять, как устроено поле, реакции на выставки, фиксация амбиций, зависти, глупости и очень серьезные намерения, которые сейчас кажутся наивными. Интонация неофита особенная - ее трудно подделать. И она, несомненно, присутствует в книге Чистюхина.

Я написала Алексею Киселеву и задала прямые вопросы, на которые он мне ответил так же прямо. Алексей придумал книгу, но он действительно искал и нашел художника Василия Чистюхина. Не встроенного в институции, а наоборот - человека без связей, без какого-либо капитала, без стартовых преимуществ. С работой в офисе - откуда он почти сразу уволился (или его уволили). И при этом с амбициями.

Василий сразу согласился на предложение издательства. Так появился этот дневник неудач и попыток, читая который каждый, кто когда-либо брал штурмом эту странное явление - московская арт-сцена - будет испытывать стыд и кринж - прежде всего, за себя. И герою, несомненно, сочувствовать. Потому что даже издание книги в хорошем издательстве не сильно способствовало его продвижению как художника.

При этом, если отстраниться от собственных воспоминаний на эту тему, книга - почти идеальная модель вхождения в поле современного искусства, разложенная по шагам и зафиксированная изнутри. Она также снабжена весьма дельными интервью, которые Василий брал у представителей сообщества.

И в этом смысле книга Чистюхина работает не как автодокумент конкретного человека, а как что-то более общее. Особенно, если подписаться на художника в его соцсетях.

Я более чем уверена, что Василий продолжает писать свой "Никак", тем самым выходя за пределы литературы (что это за жанр - большой вопрос, кстати, это не просто дневники), и что он скрупулезно зафиксирует в новом тексте в том числе отзывы на свою книгу (и этот тоже).

Кажется, я еще что-то об этом напишу.

#литература #современноеискусство #чертовосовременноеискусство

Пока тг точно работает, спешу сообщить о запуске моего нового мини-курса "Литература вне себя: письмо в расширенном поле" (для записи нужно прокрутить вниз).

Это чистый эксперимент - будем говорить о современной литературе через теорию живописи расширения - такого еще никто не делал. Приглашаю тех, кто готов практиковаться, подвергать сомнению мою идею, критиковать и что угодно. Всего 4 встречи.

Мы начнем с практик современного искусства, где работа художника перестала быть производством объектов, но превратилась в производство сети отношений, и посмотрим, как эти сдвиги проявляются в литературе. Поговорим о текстах, которые создаются не только как цельное произведение, но и как сборка дневниковых записей, фрагментов теории, переписки, наблюдений, цифровых материалов. Это курс для тех, кто хочет писать не «лучше», а иначе: выйти за пределы привычных жанров и найти форму, в которой текст сможет существовать шире литературных жанров и самой литературы.

5, 12, 19, 26 мая

#современноеискусство #литература

Сегодня напомню вам о двух неочевидных для посещения местах, одно из которых люблю давно, а во второе влюбилась недавно.

Первое - редакция журнала «Вопросы литературы» и их выставка "Литературный этаж. 100 лет на крыше Дома Нирнзее". Это одно из тех мест, куда не заходят "случайно". А раньше и вовсе попасть можно было, лишь умудрившись написать статью, годную для журнала. Поэтому спешите купить билет.

На десятом этаже дома Нирнзее, где когда-то был ресторан эпохи нэпа и начинался русский кинематограф, сегодня можно буквально оказаться внутри литературной истории. Причем не в музейной, а в живой - с запахом старого дерева, скрипом паркета (по нему, как любят напоминать, ходил Булгаков) и странным ощущением вневременья.

Рекомендую подольше побыть в "Комнате неизвестного писателя". (На диван садиться можно). Это кабинет, который автор, Игорь Дуардович, собирал несколько лет. Точнее будет сказать, что Игорь его "нарастил" из вещей, совпавших с местом: шкафов писателей, кресел, картин, пишущих машинок, сейфа, ламп, телефонов. Сотрудники, кстати, рассказывают, что старый телефон иногда принимает странные звонки: кто-то пытается сделать ставку на скачках или просто поет в трубку. Это можно было бы списать на редакционные легенды, но в этом пространстве они звучат правдоподобно.

Отдельная история - "Книги Крыши": библиотека из изданий, выпущенных здесь же, на этом этаже, в "Советском писателе", в разное время. Пока их несколько сотен, но это уже выглядит как будущий музей толстых журналов.

И если бы это место действительно стало музеем! А пока оно нуждается в поддержке.

Журналу скоро 70 лет, но он может не дожить до юбилея. У редакции больше нет стабильного финансирования, и сейчас все держится на очень конкретных вещах: подписках, продаже книг, посещениях.

Если вы захотите помочь сохранить легендарное место Москвы, единственную редакцию, пока существующую в историческом месте, то это тот самый случай.

Подписка (всего 499 руб.)

Книга выставки (она шикарная, с массой архивных документов из истории жизни советских писателей)

И, конечно, можно и нужно купить билет и сходить на выставку.

#литература #поддержка

Давайте по-честному. Хороших новостей не так мало (upd. не так много🥴). И я не буду скрывать: все, что происходит со мной (с большинством) в последнее время, можно мягко обозначить эвфемизмом "звездец". (Лично меня только семья спасает). Но не будем так просто сдаваться. Сосредоточимся на хороших новостях.

Во-первых, случилась Пасха! И происходит там, в вечности, всегда - нам в утешение. Что бы ни было сейчас, зло будет побеждено. Когда-то.

Во-вторых, спасибо драматургу Марте Райцес. Она обратила мое внимание на то, что мой роман "Дочь тракториста" изучают на курсе Татьяны Сотниковой (Анны Берсеневой) "Русская проза новейшего времени (1990-е — 2020-е годы). Авторы и тренды" в Свободном Университете. Я не знала и, наверное, не узнала бы. Когда-то Татьяна (Анна) написала на мой текст рецензию.

В-третьих, я прошла отбор в книжный клуб журналистки и одной из соавторов тг-канала "Антиглянец" Татьяны Столяр "Триггер". Круто ли это? Ну, для меня это примерно так же, как попасть в книжный клуб Риз Уизерспун. Это была моя отчаянная попытка зацепиться за остатки нормальности этого мира: интересные люди разных профессий собираются, чтобы вместе читать и обсуждать книги - что может быть нормальнее?

Сразу после первых новостей о клубе я прочла "Йеллоуфейс" Ребекки Куанг и сочинила несколько постов, которые придержу до встречи клуба.

Делитесь своими хорошими новостями: может, вы давно хотели позвать кого-то на свой курс или рассказать про свой текст, выставку - всему рады.

#новости #променя #литература #дочьтракториста

Друзья и коллеги, нежно напомню вот этими постами писательниц Марины Кочан и Лизы Светловой о том, что идёт набор на мой экспериментальный курс про литературу расширения. Термин я использую по аналогии с живописью расширения - это чистая гипотеза. Очень жду тех, кто готов и послушать ее, и поспорить со мной.

Загадывать нет смысла, но, если помечтать, я бы в будущем сделала либо выставку таких проектов, которые можно было бы отнести к литературе расширения, либо конференцию, либо и то, и другое.

#литература

Вчера я впервые сходила на встречу книжного клуба "Триггер" Татьяны Столяр — и скажу просто: мне очень понравилось.

С одной стороны, была простая, почти "домашняя" атмосфера, за что и любят такие клубы: люди собираются, общаются и обсуждают книгу. Мы говорили про "Йеллоуфейс" Ребекки Куанг, роман про то, как сейчас производится литература в США (да и, видимо, везде). По этому случаю Таня попросила меня приготовить короткое сообщение на тему, какие реальные литературные скандалы вдохновили Куанг написать историю про писательницу, укравшую рукопись у более успешной подруги (о них я скоро напишу здесь).

С другой — это не только про чтение. Книжный клуб сегодня не просто кружок по интересам, а особый формат внимания к участникам. Тебе не нужно решать, что читать среди тысяч новинок, поскольку выбор уже сделан trusted куратором Таней Столяр. У тебя общий со всеми чат и календарь с регулярными встречами. И у тебя есть реальная возможность встретить людей, с которыми, возможно, ты никогда бы не пересекся.

Ну и то, что называют упаковкой: приглашенные гости (к нам приходил актер Максим Матвеев), интересные партнеры (всех их отметила в запрещенной сети — там же и фото) и события (мы ходили в Музей Востока) — все это превращает чтение одной книги в многонедельный медиа-объект.

Следующая книга, которую предложила Таня, скажу честно, меня пугает. Сама бы я не решилась ее прочесть, но в хорошей компании можно. Обязательно расскажу, как я это переживу.

#литература

«Йеллоуфейс» Ребекки Куанг:
какие реальные литературные скандалы лежали в основе?

Кратко сюжет:
Неудачливая писательница Джун, белая американка, «случайно» присваивает рукопись своей успешной азиатско-американской подруги Афины, погибшей у нее на глазах. Джун редактирует текст и издает его под своим именем - и книга становится бестселлером. А дальше: публичное разоблачение, дискуссии в Твиттере, кэнселинг.

Я очень хорошо знаю, что такое публичный хейт, поэтому могу сказать, что Куанг блестяще показала именно эту сторону. Казалось, что она сама столкнулась с чем-то похожим. Но нет, Куанг рассказывала в интервью, что просто использовала реальные скандалы. И прямо назвала два: American Dirt и Bad Art Friend.

Первый - American Dirt («Американская грязь»), роман Дженин Камминс, который вышел в 2020 году и стал событием. Это история мексиканской женщины и ее сына, которые бегут от наркокартеля. Книга задумывалась как важное высказывание о мигрантах, и издательство вложило в нее колоссальные ресурсы: большой аванс, мощная рекламная кампания, стартовый тираж полмиллиона экземпляров.

При этом скандал (возможно, спланированный) начался почти сразу. Камминс не мексиканка, и многие читатели и критики увидели в романе культурное присвоение. Ее обвинили в том, что Мексика показана стереотипно, что язык и детали неточны, что трагедия превращена в «удобный» сюжет для западного читателя. Особенно активно выступали латиноамериканские авторы. Например, писательница Мириам Гурба буквально ежедневно разбирала роман по частям в своем блоге.

Дальше конфликт перерос в медийный спектакль: даже Сальме Хайек пришлось извиняться за хвалебный пост про роман Камминс. Та, в свою очередь, защищалась и говорила, что писатель имеет право писать о чем угодно, если он хорошо исследовал тему. Собственно, это ключевой вопрос «Йеллоуфейс»: где проходит граница между правом писать любые истории и присвоением чужого опыта.

Второй скандал - Bad Art Friend, и он, на мой взгляд, гораздо сильнее самого романа Куанг. Просто вчитайтесь. Начинающая писательница Дон Дорланд жертвует почку незнакомому человеку и пишет об этом в Facebook. Она также делится своим письмом пациенту в закрытом писательском сообществе. И другая писательница, Соня Ларсон (по происхождению - наполовину китаянка), использовала фрагменты этого письма в своем рассказе «The Kindest», чтобы высмеять нарциссизм обеспеченной и привилегированной девушки-донора почки, которая ищет признания в соцсетях. Рассказ получил премию.

Дальше со стороны Дорланд последовали обвинения Ларсон в плагиате и в том, что та взяла эпизод чужой жизни в качестве материала, суд и вскрытые переписки из закрытого чата, где Ларсон и ее друзья довольно жестко обсуждали Дорланд.

И, наконец, третий случай, без которого «Йеллоуфейс» сложно будет понять - это движение #PublishingPaidMe. Это хэштег, который запустила писательница Л. Л. Маккинни в 2020 году. Авторы начали публично делиться своими авансами в общем гугл-документе - и стало видно, что в издательской индустрии существует серьезное расовое неравенство: BIPOC-авторы (то есть Black, Indigenous, People of Color — небелые авторы) часто получают меньше денег, даже при сопоставимом уровне и темах.

Как вам скандальчики? Не припомню в нашем литературном мире такого уровня (если только роман «Некуда» Лескова - знаете?). По моему опыту, художники могут себе позволить вещи за пределами этического, но потом не стоит удивляться ни хейту, ни прерванным отношениям. Сейчас считаю, что, если человек вам дорог, лучше спросить разрешения на использование его истории, но так я думала не всегда.

#литература

Я редко репощу рецензии на свои тексты в последнее время: не из ложной скромности, а потому что мне важно, чтобы между книгой и читателем оставалось пространство, не занятое пояснениями. Но здесь делаю исключение.

Это текст Анны Ремез, писательницы, с которой нас связывает очень длинная история, ещё с премии "Дебют", и общее ощущение литературы как опыта, который проживается, а не просто читается.

Мне важно, как она увидела мою "Дочь тракториста": не только сюжет и травму талантливого ребёнка, но саму структуру движения - от детства к кризису. И особенно - ту зыбкую границу, где текст перестаёт быть "вещью" и становится пространством, в котором что-то с тобой происходит.

Делюсь.

Часть 1
Часть 2 (тут еще есть наше совместное фото 2005 года)

#дочьтракториста #литература

Готовлю целых два курса, поэтому ничего не публикую и не анонсирую, но поделюсь романом, который мы читаем в книжном клубе "Триггер" Татьяны Столяр.

Это "Определенно голодна" Челси Саммерс - фикшн-исповедь или "исповедь" серийной убийцы-каннибалки. Как раз тот случай, когда без клуба я бы к книге вообще не подошла. Плохо переношу физиологические подробности убийств, а уж каннибализм тем более. Но довольно быстро поняла, что героиня, мягко говоря, привирает. И поэтому смогла дочитать.

Дальше - сплошной спойлер.
Во-первых, я так и не поверила, что она действительно большой гастрокритик, как себя презентует. Человек, который пишет про еду, используя выражения, вроде "кухонька" и "вкусовые сосочки", вызывает у меня сомнения. Ни одно ее описание не пробудило у меня аппетит, в отличие от описания салата с сухариками у Столяр сегодня) Спишем на мои особенности или трудности перевода.

Во-вторых, сцена увольнения окончательно убедила меня, что перед нами не психопатка, а скорее типичная выскочка-невротик. Дальше Саммерс возвращает психопатический гнев героине и желание мстить, но поздно, я ей не верю. И думаю, что в своей "исповеди" она просто выдумала практически все убийства, кроме того, за которое ее осудили (но: как она могла бы убить несчастного русского Казимира в действительности - большой вопрос - все же героиня не мясник, чтобы так виртуозно зарезать человека).

Зачем бы она могла все это выдумать? Версии разные, вплоть до того, чтобы продолжать дальше нравиться своей подруге (меня, кстати, разозлило, как стереотипно описала Саммерс художницу - почему никто не напишет роман о художнице, работающей в офисе пять дней в неделю, эх...). Но основная моя версия: самый сильный мотив героини - не быть такой, как все - собственно, она поэтому даже замуж не выходит - и, раз уж ее посадили до конца ее дней, единственный способ выделиться из группы убийц - создать вот такую легенду.

При этом книга, конечно, любопытно устроена как жанровый гибрид. Это не совсем триллер и не совсем хоррор. Тут нет нормальной детективной интриги, все держится на том, насколько долго читатель готов терпеть героиню. Такая смесь гастрономии, эротики, насилия и самоинсценировки. Временами мелькают намеки на пародию на исповедь "опасной женщины", но в русском переводе они оказались слабыми.

Осталось ощущение некоторого недоумения. Не в смысле, что книга плохая - нет, она явно очень расчетливо сделана. Просто мне, правда, интересно, что может побудить написать такую историю и что может побудить ее читать. Единственное, что отзывается: мысль, куда могут завести фантазии о себе. Любимая сцена - где героиня отказывает якобы любимому человеку, потому что все представила и ей не понравилась ее "нормальная" версия - я так размышляла лет в 15-16 (была игра с подружками, представлять, как мы выходим замуж за одноклассников, и расписывать, какая бы у кого была - стереотипная - жизнь, но мы-то сейчас знаем, что реальная жизнь придумывает все намного интереснее).

#литература

Прошли лекция и семинар моего короткого курса «Литература вне себя: письмо в расширенном поле» в школе "Пишем на крыше" (остались еще лекция и семинар). Хочется обозначить этот маленький экватор.

Во-первых, повезло со студентами: художницы, писательницы, интересующиеся темой читатели, театральные специалисты (среди них - один актер). Есть просто слушатели, есть участвующие, с очень интересными проектами. Сразу задали правильный вопрос: зачем это все?

Пишу ответ и сюда. Литература расширения (термин беру из искусствоведческой и критической мысли про современную живопись - такой вот наглый перенос) не теория про "будущее литературы" и не фиксация отмены книг в привычном их виде.

Скорее, это фиксация того, что письмо уже давно живет вне традиционных форматов. Оно и раньше у любого автора начиналось с заметок, черновиков, архива, но эти вещи были нарочито скрыты и интересовали разве что специалистов. Сейчас же мы не просто часто видим процессы письма с помощью соцсетей, но и сами издатели побуждают и приветствуют такой способ представления своих текстов. Практически к любой книге сейчас прилагается блог автора, ему можно написать напрямую, увидеться лично, параллельно прочесть интервью, послушать подкаст и т. д.

То есть литература расширения просто уже существует, осталось ее описать, что я и планирую сделать (осталось найти журнал, где бы это опубликовать).

На курсе мы, конечно, смотрим на примеры, где авторы осознанно работали с тем самым расширением, даже если его так не называли. С одной стороны, тут и авторы #автофикшн, например, Мэгги Нельсон, которая смогла превратить свою жизнь, травмы, теорию и архив в письмо, с другой - "Рина Сполингс" Бернадетт Корпорейшн и похожие проекты, где герои выходят из текстов в реальность.

Из личного опыта участников важно было получить подтверждение, что сейчас практически каждый автор собирает, архивирует, документирует, монтирует не только тексты, но и себя в публичном поле - все это влияет на литературу.

#литература #современноеискусство

Вчера прошла еще вторая (финальная) лекция моего курса «Литература вне себя: письмо в расширенном поле». Говорили о конкретных примерах: в частности, о ставшей уже классической "Рине Сполингс" Бернадетт Корпорейшн. Возникло предположение, что, если картина или роман сами по себе, без расширения, не интересны, то тогда расширение (серийность, прилагаемый к ней нарратив, выставка, галерея, аватар и проч.) выполняет роль pr-инструмента, не более.

Тут у меня есть ответ. Интересен ли сам по себе роман "Рина Сполингс"? Да. Выдающийся ли он? Да, если учитывать то расширение, которое дали ему авторы (в предисловии сказано, что их 150)) Рина Сполингс существует не просто как персонаж, но как художница, чьи работы входят в коллекции музеев, галеристка (все еще действует в Нью-Йорке галерея с ее именем) и арт-дилер - ситуация, невозможная для реального художника (и даже арт-группы), но реальная для аватара. Рассматривать роман отдельно можно, но это все равно что вынуть одну картину из серии в несколько десятков штук и судить только по ней и/или рассматривать фрагмент работы, а не всю ее целиком. И да, давно существуют работы, в которых описание является частью работы (нужно просто смириться с этим).

Несколько знакомых и друзей заинтересовались курсом, и я думаю о том, чтобы однажды провести его еще раз небольшим составом - так сказать, для развития темы, потому что концепция моя требует разных взглядов и аргументов.

#литература #современноеискусство

Вчера в ДК "Исток" состоялось очередное собрание книжного клуба "Триггер" Тани Столяр. Обсуждали роман Алексея Конакова "Табия 32", который сам автор определяет как "фантастическую оперу". Книга посвящена будущей России, где шахматная культура вытеснила великую русскую литературу.

Для полного погружения участникам на время пришлось расстаться со смартфонами и перейти на кнопочные телефоны. Пили настойки и коктейли от "Онегина", ели пирожки, гречку и соленые огурцы от "Dr Живаго".

Сам Алексей Конаков специально приехал из Петербурга. И вновь подтвердил мое подозрение, что самые интересные люди в русской литературе занимаются не только письмом. Конаков, помимо того, что литературовед и исследователь позднесоветской культуры - инженер-гидротехник.

Перед встречей показала ему "Искусство на частоте 1980-х" в "Гараже" и #архив - в надежде, что Алексей предложит нам новые идеи книг. Его исследование "Убывающий мир: история “невероятного” в позднем СССР" своевременно вышла в издательской программе музея в 2022 году.

Главным открытием вечера для многих стало его чувство юмора.

На вопрос, страдал ли он при написании романа (все-таки русская литературная традиция требует жертв), Алексей честно признался:

"Наверное, поэтому он и не будет шедевром, потому что я не страдал. Я получал удовольствие".

Более того, беллетристика после исследовательских книг показалась ему слишком легким занятием:

"Это такое ощущение, что вы с Земли перелетели на Луну, и сила притяжения в шесть раз меньше. Можно делать какие угодно прыжки".

Выяснилось также, что "Табия 32" создавалась как своего рода научный эксперимент по производству бестселлера. Автор последовательно отмечал пункты в своем чек-листе: антиутопия, детектив, любовь, начинать лучше со сцены секса - все это соблюдено.

На вопрос о будущих книгах Конаков сообщил, что работает сразу над пятью, но хорошо будет, если допишет хотя бы одну. Среди них - книга о позднем социализме, с максимально скучным названием, и масштабное исследование супов.

"Я же суполог достаточно известный", - пояснил Алексей.

В какой-то момент разговор дошел до идеального читателя "Табии". Больше всего автора удивило бы, если бы роман прочитал шахматист Владимир Крамник, чьи реальные статьи и высказывания вошли в книгу. Но еще сильнее его поразил читатель, который после прочтения разработал новую игру, соединяющую шахматы и музыку.

Особенно меня очаровал ответ на вопрос, сопереживал ли сам автор кому-то из персонажей.

"Нет, я никому не сопереживал. Это просто такая разыгранная шахматная партия".

Вот такой инженерный подход к литературе.

Завершилось всё вручением сертификатов в массажный салон. После обсуждения будущего России, смерти литературы, шахматной метафизики и супологии это выглядело логичным финалом.

#литература