Ещё на Дягилевском в Перми я рассказывал о том, как Власик исполнял на собственном теле партитуру Хоффмана. С тех пор у меня ещё лежала полученная от него же видеозапись концерта академической музыки «ЗРЯ», который они исполняли на троих с Волкостреловым и Луценко в 2015 году. И вот только сейчас у меня дошли руки её выложить.

Программа прямо уникальная, я некоторых композиторов даже не знаю: Пьерлуиджи Биллоне, Анна Версоцкая, Винко Глобокар, Элвин Люсье, Амунд Сьоли Свен и Янис Ксенакис.

Добавляйте к себе, пожалуйста: https://vk.com/video32399973_456239236

Первая крупно-новая текстовая встреча за океаном – поэзия от Аманды Лавлейс в двух книгах: “the princess saves herself in this one” и “the witch doesn’t burn in this one”, в каждой из которых она использует, снимает и обновляет сказочный нарратив, возвращая женским персонажам голоса и всячески их эмансипируя. Ещё и успевает писать про буллинг, феминизм, одиночество и весь корпус модных в обществе тем.

Суть в том, что первая книга – плохая, а вторая – совсем нет.

Первая, частично доступная по ссылке, вводит принцессу, весь геройский пул, стоящий рядом, в современность, и тем самым позволяет тексту быть наивным и детским. В нём нет дистанции ко всей сказочной индустрии. И манифест радикального отказа от атрибутики принцессы: платьев, принца, коня, длинных волос и спасения, конечно, не плохой, но типичный и скучный; внутри него остаются шаблонные чувства.

Вторая, вышедшая годом позже, но также входящая в её серию “women are some kind of magic”, написана розовым цветом, что мощно подрывает весь взятый пафос: нельзя всерьез говорить об эмансипации и стереотипах, снимая запал самим шрифтом. Этот текст куда тоньше, менее явный и не позволяет считывать авторскую позицию. Вообще не ясно, где работает автор, а где циркулируют каноны по жанру. Это всё в визуальном разрыве строк, в академическом языке.

https://www.theodysseyonline.com/24-poems-princess-saves-struggling

Опубликовал свой давний текст о кино-танце, подборкой работ в котором горжусь: взял сразу и самые базовые имена – Райнер, Форсайт, Кеерсмакер – и менее очевидные вещи. Также, думаю, сделал очень хороший фокус на авторской методологии, так что:

https://syg.ma/@boyreport/zierkalo-tiela-opyty-kino-tantsa

На воодушевляющем курсе под названием “Madness” прочитал “The Madness of the Day” – один из самых забавных рассказов у Мориса Бланшо, на мой взгляд. Его художественная литература в принципе неуверенно лежит в корпусе работ, которые принято вспоминать, говоря об авторе, а зря. Это всё сильно напоминает его культовое “Literature and the Right to Death”, суть которого в тотальной смертности письма.

Если кратко, это эссе о том, что автор, читатель и текст живут в состоянии небытия, открываясь, зарождаясь и в конечном счете умирая только внутри процесса писательства или чтения текста. Это очевидная предпосылка ко «Смерти автора» Ролана Барта, потому что будучи написанным, текст становится автономным к предыдущим владельцам, ждет новой встречи, а все прошлые: и автор, и читатели уже мертвы.

Отчасти всё это происходит и в “The Madness of the Day”, разве что не так очевидно и прямо, с большим выходом на работу со словом. Это такой французский Беккет, полон коммуникативных неудач, атмосферы ожидания и незаконченных действий, фраз.

https://postnauka.ru/video/55634

У Дмитрия Курляндского вышел новый альбом, но сейчас не об этом. Помимо музыки, он ещё прекрасно пишет: о сомнении и об отсутствии, о непонимании, о любви и смерти, об искусстве, наполняя музыкальный дискурс философским исследованием:
https://syg.ma/@dmitri-kourliandski/dmitrii-kurliandskii-8-byt-ili-nie-byt

Об альбоме читать прямо здесь: https://m.colta.ru/articles/music_modern/19058

У Ивана Бушуева, флейтиста из МАСМа, нашёл видеозапись их совместного с Д. Мазуровым и Электротеатром Станиславский аудио перформанса «Pole».

https://m.youtube.com/watch?reload=9&v=5fy6uSvJZEE

Форум независимого театра в Петербурге «Площадка vol. 3» объявил программу: с 21 по 29 октября много хороших ивентов: будет «Диджей Павел», «Siri» из ЦИМа, лаборатория Семена Александровского, две встречи Вырыпаева и так далее, хорошо.

http://ploshadka.space/

На “Journalism between fact and fiction”, моём втором курсе тут, читал “The Emperor: Downfall of an Autocrat” польского писателя и журналиста Р. Капущинского о Хайле Селассие, последнем императоре Эфиопии. Книга на русском в свободном доступе есть, если кому-то интересно.

С фактами он, конечно, совсем не знаком – книгу многократно упрекали в неверных событиях, датах и прочем, что как бы его владение жанром показывает.

У текста очень хороший запал, который оказывается недожат практически везде. Структура из документальных монологов близких к императору людей – это хорошо, но только разница голосов почти не заметна. Это всё к вопросу о том, как автор играет с обработкой, пытаясь сделать текст продаваемым. У меня твердое ощущение, что с этим намерением всё и было.

Ещё он схематично переходит от голоса к голосу по заданной траектории: от курсива своих рассуждений к сокращенным до инициалов людям. В голове всплыла Степанова, которая в постоянном переходе между стратегиями живет, и даже за Капущинского стало стыдно. Развития и изменений в тексте совсем нет, хотя сюжет наивно подсказывает ровно обратное.

Такое капиталистическое чтиво для книжных полок в Walmart’e.

А на “Madness” же теперь у нас Мишель Фуко с “Madness and Civilization”, дискурсивным, а не ментальным разбором безумия. Собственно, пересказывать не буду в принципе, скорее милую деталь обнаружу по интересам.

Мишель Фуко вообще не любил, когда его со структуралистами сравнивали, но ничего. Именно в них лежит одна из возможных оптик на текст. В течение книги он забрасывает нетривиальные кейсы, как безумие остается на сломе between word and image, где the unity begins to dissolve.

И тут всплывает вся традиция от Соссюра, его лингвистического знака вплоть до смерти Бланшо, более позднего Барта и автора. Вот и живите с этим открытием от Ванечки Демидкина, дорогие.

у всех американских студентов необычный исследовательский фокус, если сравнивать с моим, российским: работа над любым литературным текстом идёт не через формальные расспросы языка, структуры или формы, а через содержание: персонажи, сюжет или смысл; и привычного close reading к языку почти нет.

На «Новые короткие пьесы» от Филиппа Декуфле надо идти, да

Территория в этом году по танцу прям молодцы и трендсеттеры. Незатасканные имена, не попса, а хороший европейский уровень. На Декуфле/Дюбуа/Тэсигавару дают скидку 30%. Ну не в Париж же ехать за ними

Слова театр, культура, память и пространство с большой буквы; «Эту метафору я понимаю так»; «в большом спектакле Жизни»; многоточия; «раёшная забава» и иммерсивный театр, или весь хтонический ужас российской критической мысли в одном материале. Я так больше не могу, забери меня, Клэр Бишоп.

https://www.colta.ru/articles/art/19325

Так, в Петербурге сейчас во всю раскачивается «Театрология» – независимый проект о критике и практике в театре: дискуссии, лекции и всё прочее с хорошей программой, куда и меня звали говорить, но я нет. Если кратко, проект отличный, потому что не совершенный и вызывает много вопросов как по форме, так и по содержанию; и в этом, кажется, вся его витальность заключена.

Вот был на днях текст от Вадима Максимова про структурализм в театроведении: это катастрофа как нелепо написано. А следом выходят мои высказывания про междисциплинарность в театре. Собственно, уже тут предельно ясно: «Театрология» полностью за всё левое, горизонтальное и без иерархии – тут блогер Ваня Демидкин звучит актуальнее и свежее, чем все тексты Павла Руднева (в общем, так и есть).

Как всегда, частные инициативы в нашем ново-демократическом государстве были засунуты куда подальше – АТК начали буллинг с доносами, отказами площадки и участников, пока в программе есть Вилисов. Ещё и режиссера Томилова выгнали за пару дней до читки пьесы Виктора из Дома Актера. Это всё разговор о двух вещах. Во-первых, АТК заебали окончательно даже меня, о чём я редко пишу (наверное, зря), а во-вторых, что «Театрология» и Томилов делают всё правильно.

Надеюсь, всём в очередной раз понятно, зачем «Театрология» и блогеры, зачем «Площадка vol. 3», «Театралий» или «просто пьесы», зачем в таких условиях создается новое комьюнити.

Здесь все подробности проблем с АТК: https://t.me/theatrologia/42

Продолжаю: мне начали писать, а следом и в посте проекта это появилось, что письмо в РГИСИ – это инициатива человека, а не всей институции, а уход людей из проекта – частное решение каждого. Это окей, даже вполне очевидный исход. Особой сути дела не меняет.

Меня пугает их невозможность понять, что совместная встреча на проекте – самая безопасная возможность их конфронтации на публичном поле. Обсуждать в фейсбуке можно, писать в чат можно, письма тоже можно, но официально ни одного блогера не существует. И пока эти люди считают, что актуальны в театре – вопрос по-прежнему открыт: как можно игнорировать успех, например, Вилисова, постоянно говоря о современном театре и считая себя его частью?

Просто забавляет, что проводят Школы блогеров, например, но оставляют на их периферии всё комьюнити: как бы открытость, как бы прозрачность, но не для всех.

Необходимость этих постов со смещенным фокусом уже в том, чтобы спровоцировать АТК или других людей на реакцию, а не сидеть и отмалчиваться. Люблю говорить, давайте говорить.

Пока вся Россия спит по Москве (03:36), в фейсбуке совершенно удивительные пассажи Алексея Платунова об узурпации правды, присутствии в цифровом мире и коммуникативной неудаче всех в ситуации с «Театрологией», и Марины Дмитревской о соколе, цапле и умствованиях Алексея.

https://goo.gl/uDJUpD

Спи, дорогая Россия, оставайся такой, какая ты есть. С цаплями, трикстерами, образами, хамами, театроведами в штатском. Мы будем жить, и даже кисонька в конечном счёте скажет слово.

уже через пару дней «просто пьесы», которым я помогаю с отбором, опубликуют лонг-лист этого года; в ожидании, решил прочитать финальный сборник прошлой лаборатории, о пьесах которого и пишу (не всех, но не важно); этот сборник впервые публикуется в сети, для этого пришлось всех напрячь и взять разрешение драматургов, но это того, я очень надеюсь, стоило.

«человек из тофу»: поэтически разбитая на строчки без рифмы пьеса, центр который – healthy lifestyle, читающийся вне строк; долго пытался считать переход между шрифтами, но смысла в интерпретации ноль – just enjoy.

«вещь»: пьеса, для которой год назад у меня брали интервью о записанных снах; и хотя я сразу ангажирован прототипом героя, вопросов становится все только больше: от выражения темы до слабого движения внутри пьесы.

«доживем до выходных»: очень живая до сюжета подростковая история с избиением школьных друзей, выходящая на сложно-сочиненный финал; работает на узнавании и неловких попытках общения.

«diprosopus»: текст, полностью традиционный в репрезентации безумия, кроме одного голоса, который разрушает первичный нарратив; его появление сразу оправдывает предшествующую манеру в повествовании, окей.

«нас много»: интеллектуальный текст-в-себе, сниженный явной матерщиной; много Берроуза и ссылок к обществу спектакля – хорошо вдвойне.

крайне радует, что почти каждая пьеса обладает своим языком, с развитием которого меняется всё остальное; здесь речь становится триггером для развития текста.

подписывайтесь и ждите пьесы: https://vk.com/prosto.plays