Юрий Сорокин об экологии театра

Меня зовут Ваня Демидкин, а это девятый выпуск «Против театра». В этом эпизоде я разговариваю с режиссером социального и экспериментального театра Юрием Сорокиным, который часто работает с темой экологии в своих проектах. Он просил добавить: «Равновесие, баланс и устойчивость достигаются разнообразием и открытостью в жизни, общественных сферах и голове». Доверимся Юре и узнаем, может ли театр быть экологичным, а также зачем ему это.

Тайминг:
00:45 – путь от зрительства к практике;
07:39 – театр как место коммуникации;
10:21 – экология в современном театре;
12:25 – профессиональная идентичность;
16:26 – создание карьеры в театре;
19:01 – доступ к занятию искусством;
20:44 – уход от антропоцентризма;
27:15 – проект «Экология театра»;
31:47 – состояние человека в городе;
33:20 – поиск локального вместе;

Сведение: Даня Орлов;
Редактор: Евгений Зайцев;

Soundcloud, Apple Podcasts, Castbox, Google Podcasts, Spotify и везде.

Борис Павлович, Саша Дунаева и их коллеги делают Школу социального театра в Петербурге. Стоит 75к₽, но есть 3 бесплатных гранта. Работают в 4 сессии по 6 дней в течение года, так что можно и приехать. Изящное!

Почти спустя год после резиденции Blackbox 19/20 в ЦИМе выпускаем с коллегами спектакль, который из-за локдауна переносился так, что нам постоянно приходилось вспоминать, зачем мы его вообще делаем. Ворк-ин-прогресс будет 24-го сентября в Большом зале, но на 60 человек — в связи с ограничениями, так что жду 60 своих самых верных фоловерсов.

К слову, Blackbox 20/21 с названием «Вакцинация» принимает заявки на участие еще ровно неделю. Если вы сомневаетесь, то вы молодцы, ведь, как сказала Ковальская в разговоре со мной, длинный выпуск Blackbox’а и дает вам время на сомнения. Нам удалось сомневаться целый год, так что теперь ваша очередь делать это!

Хей-хо, дорогие — вот и новый эпизод подкаста «Против театра». Но не думайте, что я теперь делаю его регулярно, это случайность!

Ада Мухина о привилегиях и театре с колоннами

Меня зовут Ваня Демидкин, а это десятый выпуск «Против театра». В этом эпизоде я разговариваю с путешествующей художницей и режиссеркой Адой Мухиной о политике репрезентации в искусстве, об академических исследованиях и учебе в магистратурах Петербурга и Лондона, а также о том, как российский театр вписан в глобальный контекст.

00:33 – кризис размера влияния;
02:48 – генеалогия последнего года;
09:26 – берлинская стипендия;
13:07 – театральный прекариат;
18:27 – проектный театр как выбор;
21:06 – гендерная социализация;
23:52 – колонизаторское мышление;
28:17 – профессиональный вход;
33:34 – различия систем образования;
40:47 – предел режиссерской карьеры;

Сведение: Вова Кузнецов;
Редактор: Евгений Зайцев;

Apple Podcasts, Google Podcasts, Soundcloud, Spotify, Storytel, Castbox, Яндекс. Музыка и везде вообще.

Оля Тараканова написала о «тусклой и беспросветной около-левой меланхолии», то есть нашем ворк-ин-прогресс показе спектакля «Ракеты взлетают и разбиваются рассыпаются в воздухе» в ЦИМе. В основе спектакля лежит алгоритм, который для каждого показа меняет последовательность элементов спектакля (всего их чуть больше 40), но при этом часть оставляет себе: каждый показ — это 70% того, что в целом было сделали нами в работе.

В частности, об этом и пишет Оля: «Ракеты» — неудачная кооперация с алгоритмом. Команда делегирует ему ответственность и освобождает от ответственности себя. Первой мыслью зрителей может быть — виноват алгоритм. Фактически это иерархия, которой все так боятся. Это не сотрудничество, в котором случайность дополняет человеческие решения, выводит их на какой-то новый уровень. Я увидела случайность, которой прикрыли неспособность додумать, погрузиться, увидеть это самое будущее». И это вполне справедливо, если смотреть на искусство через ту призму, которую Оля активно пушит в последнее время — искусство прямого действия; стейтмента, для которого нужно заявить о себе прямо и без иллюзий, но это стратегия Оли, как я ее вижу. Не то, что выбрано нами.

Поэтому просто напишу о том, как проходила наша работа, не отрицая слов Оли и не защищаясь — накину плоскость стремлений, что были у нас, а их соотнесённость с тем, что вышло, буду оценивать в другой раз.

Наш алгоритм был создан еще до того, как были написаны пьесы, а Денис Протопопов, один из соавторов спекта, даже устроил истерику на Новой сцене, когда мы не заметили, что изначально хотели эксплуатировать алгоритм (мы были близки именно к тому, о чем пишет Оля). Итогом этих дискуссий, которые предваряли спектакль, и стала работа с алгоритмом как с партнером и хорошим артистом — пьесы писались с учетом кода и его принципов, да и попросту для него. Влияет ли это на текст? Ну вот Лена Ковальская после показа сказала, что заметила наслоения в тексте, его повторы, которые были сделаны как раз для адекватной работы с восприятием работы кода.

Я часто говорю про наш спектакль через сравнение с очень доступным референсом — спектаклем «Поле» «театра post». Но если в «Поле», насколько я знаю, сначала был текст, а затем спектакль с принципом случайных чисел (а это другое!), то мы пришли к алгоритму как органичному методу работы над теми вещами, которые интересны нам — это бесконечные цепи связей всего со всем, которые мозг всегда соединяет в повествование. И то, как эти цепи соединений вообще могут рождаться у каждого из нас.

Оля считает, что мы отказываемся принимать решения, и это отчасти так, ведь нарезка отрывков нами привела бы к плохой спекуляции — отказаться от нашего опыта, знания и культуры нельзя, и любое решение тогда оказалось бы проекцией того, как устроено наше мышление, а мы тоже хотим смотреть спектакль, над которым работаем, удивляясь тому, что может внутри него оказаться. И поэтому мы пришли к алгоритму, как еще одному участнику проекта, который делает то, чего не можем мы — осуществляет выбор, никак не связанный с дружбой, любовью или желанием. У каждого из нас есть любимые сцены в спектакле и есть интерес к тому, чтобы обновлять результаты вывода кода до тех пор, пока спектакль не получится, что называется, идеальным. Но это, в частности, и есть то ограничение, которое на нас накладывает код, постоянно напоминая, что никакой идеальной версии спектакля нет и что реальность рождается в связках и отношениях всего со всем.

Следующий показ будет 11 октября, а еще один — 15 ноября. Приходите: http://meyerhold.ru/rakety-vzletayut/

Петербург, 5-го октября в Маяковке будут читки австрийских пьес: одну из них, гротескного Вернера Шваба, делаю я с Ромой Хузиным, Наташей Сабуровой и Лешей Платуновым. У нас не будет ни мета, ни перфо, это действительно читка пьесы. Так что приходите, если любите тексты, нас и движение текста сквозь нас.

https://tsentralnaya-events.timepad.ru/event/1437873/

Мы в «Перфобуфете» сейчас работаем над сайтом, который представляем как архив, CV и ферму для цифрового червя. Там будут наши 3D-модели и описания всех проектов, ведь в российской театральной мысли действует закон: теоретизируй себя сам или умри ноунеймом. Для этого каждый из нас пишет тексты, а это общая канва того, во что суммарно складывается «Перфобуфет» как множество обстоятельств, людей и встреч. В независимом театре 2010-х это назвали бы манифестом, но я не люблю это слово, поэтому сделаем вид, что это наше эссе о нас.

«Наша театральная компания ориентирована на творчество в максимально широком смысле: кроме перформансов и спектаклей, мы делаем прогулки и вечеринки, лаборатории и акции, лекции и челленджи. Используя процесс создания искусства, мы пытаемся понять, как это искусство создавать, поэтому «Перфобуфет» — это эксперимент над самими собой и той культурой, которая складывается вокруг него.

Все участники нашей компании воспринимают себя как независимых арт-практиков, тогда как «Перфобуфет» — зонтичное понятие для всего спектра того, что мы делаем вместе, а также тех, кто это делает с нами.

Мы ценим горизонтальные отношения, внутри которых открыты и к вертикалям, исходя из задач проектов, а также интересов и возможностей каждого к обучению и сотрудничеству. У нас есть даже формула на этот счет: ресурс = производство. При этом, мы стремимся к эмансипации «Перфобуфета» от нас самих, потому что считаем настоящим проектом тот, что производит себя и стимулирует среду вокруг, не замыкаясь на участниках группы.

Для нас каждый проект — это важный проект, который достоин того, чтобы быть точно описанным, поэтому выработка языка для разговора о театре является еще одной частью «Перфобуфета». В каждом проекте мы экспериментируем с языком, пытаясь обозначить сделанное. По сути, это метатеатральный процесс: производство речи о театре и самих себе в нем наравне с производством театра.

«Перфобуфет» — это модель нашей коллективной мечты о том, как работает театральная компания сегодня».

Пока наш сайт еще в разработке, подпишись на ВК и Инстаграм.

Так, 11-го октября у нас второй показ спектакля «Ракеты взлетают и разбиваются рассыпаются в воздухе», уже без статуса ворк-ин-прогресса. Не знаю, всегда ли такие цены в театр, но я чет так удивился билетам, что взял у ЦИМа 20% промокод для фоловерсов, вот он: Ракеты20, ракеты20, РАКЕТЫ20. Если не закроют на второй локдаун, а вы посчитаете важным сходить при любых обстоятельствах, ждем.

http://meyerhold.ru/rakety-vzletayut

плюс вот мы еще в январе-феврале давали комменты ЦИМу по поводу спектакля, которые не стали менять и после локдауна, так что с их помощью можно собрать еще один пазл — разницу с самой работой

Афишамейкер: Иван Наумов

У «Перфобуфета» есть бессрочный проект всемирного охвата, который называется «Скольжение». Я очень люблю его за необязательность, но глубокую ясность того, что практики театра и перформанса могут быть доступны всем. Чуть больше года назад этот проект запустил Антон Томилин как автор идеи, продолжая в течение года курировать ивенты вселенной «Скольжения». А сейчас он пригласил в сокураторы (работу с авторами событий, координацию процессов и поддержку всей базы философских устремлений проекта) режиссера Олега Шпака. Насколько я знаю, Олегу близка идея проекта, он сделал в рамках «Скольжения» три ивента, вот Антон и предложил ему сильнее погрузиться в контекст. Я недавно редактировал описание проекта для нашего будущего сайта, вот так примерно оно и выглядит:

«Это серия перформативных прогулок. Каждая из них является уникальным событием, где героем, перформером и концептмейкером выступает новый человек. Все они создают маршрут по району, который имеет для них личное значение. Так, путь и монтаж пространства становятся сюжетом и главным материалом, опытом прогулок, во время которых участники знакомятся с автором и его исследовательской мотивацией.

Проект обладает набором концептуальных рамок, поэтому каждому человеку, создающему прогулку, предлагается найти собственное решение в работе с ними. Мы отказываемся от всех средств выразительности, кроме самого маршрута, чтобы освободить восприятие театра как жизни и конкретный тип взгляда на себя у авторов каждый прогулки, а также тех, кто присоединится к ним».

За этот год свои прогулки делали и режиссеры, и актеры, и продюсеры. А 10-го октября в 17:00 будет новое «Скольжение» — его делает Алиса Чистякова. У Алисы нет образования в театре, она вообще не занимается театром, а просто иногда ходит на ивенты «Перфобуфета», потому что у нас общие друзья. То есть будучи зрительницей ей просто захотелось сделать форму, и вот она ее делает. Но я пишу об этом так скрупулезно потому, что искренне радуюсь хотя бы минимальному движению туда, где театр делается всеми, кто хочет.

Кристина Матвиенко, как настоящая хитрая наставница, комплементарно написала о нашем показе «Ракет» в журнале «Театр.». Забавно, что год назад Кристина так же была первой, кто написала про Locker Room Talk, вышедший из прошлого Blackbox’a в Центре им. Мейерхольда.

К тому же, у ЦИМа есть бесплатная рассылка — сегодня в ней пришли наши с Денисом, Элиной и Антоном комментарии по поводу устройства спектакля. Выпишу их ниже. На 11-е октября уже нет билетов, но есть на 15-е ноября, так что приходите!

http://meyerhold.ru/rakety-vzletayut/

Зачем делать спектакль на основе алгоритма?

Ваня Демидкин: «В этом спектакле мы работаем с ощущением времени, в котором мы находимся — ощущением связи всего со всем, того, что все случайные вещи на самом деле не случайны, что всё монтируется со всем при любом раскладе. Мы думали, как воплотить этот принцип в реальности, и так возникла идея алгоритма и самой конструкции спектакля — последовательности отрывков, которая каждый раз меняется. Точно так же меняется вся наша реальность вокруг, она монтируется из огромного количества обстоятельств, случайностей, встреч, взаимоотношений, коммуникаций. Алгоритм — воплощение этого принципа».