Следующая за SS99 коллекция Рафа Симонса AW99 «Disorder—Incubation—Isolation» значительно отличалась по настроению от своей вполне жизнеутверждающей предшественницы. Перед непосредственной демонстрацией одежды по подиуму прошлись модели со знамёнами, на которых помимо слов из названия были фразы вроде «Подростковый протест» и «Левый — помнить — беспорядок».
Если летний сезон представлялся оптимистичной научной фантастикой, зимний напоминал тревожную космооперу с вампирами в ролях центральных персонажей. Преимущественно чёрная одежда представлялась практически в полной темноте, а модели шли от света, а не на него — на видео они предстают зловеще надвигающимися тенями.
Несмотря на обилие накидок, напоминающих то табарро, то пончо, невозможно не заметить приталенный крой и узкие силуэты остальных предметов. Нас особенно «зацепила» интерпретация традиционного узора «аргайл», как бы вышитого на глянцевой поверхности (8 фото).
После первой, ритуальной, мрачной части показа Симонс показал предельно лаконичные серые образы, похожие на униформу из всё тех же научно-фантастических фильмов. В самом конце на подиуме появились наши фавориты — бордовые пальто с акцентными застёжками-молниями (5 фото).
Если летний сезон представлялся оптимистичной научной фантастикой, зимний напоминал тревожную космооперу с вампирами в ролях центральных персонажей. Преимущественно чёрная одежда представлялась практически в полной темноте, а модели шли от света, а не на него — на видео они предстают зловеще надвигающимися тенями.
Несмотря на обилие накидок, напоминающих то табарро, то пончо, невозможно не заметить приталенный крой и узкие силуэты остальных предметов. Нас особенно «зацепила» интерпретация традиционного узора «аргайл», как бы вышитого на глянцевой поверхности (8 фото).
После первой, ритуальной, мрачной части показа Симонс показал предельно лаконичные серые образы, похожие на униформу из всё тех же научно-фантастических фильмов. В самом конце на подиуме появились наши фавориты — бордовые пальто с акцентными застёжками-молниями (5 фото).
Forwarded from Лавриченко
КАК МАРТАН МАРЖЕЛА РАЗРУШИЛ КАРЬЕРУ СВОЕЙ ДЕВУШКИ
Вам понравились лонгриды, а мне понравилось их писать. Все знают про Антверпенскую шестерку, но мало кто помнит чуть ли не самого интересного ее члена — Марину Йи.
Марина считалась душой Антверпенской шестерки, этакой заводилой, вдохновляющей на свершения. Она заряжала всех креативной энергией, помогала друзьям с экзаменами, при этом могла месяцами не ходить на учебу и доделывать свои проекты за час до выхода из дома. Ее считали огромным талантом, которому все по плечу.
Мартана Маржелу Марина знала еще с подросткового возраста — они познакомились в художественной школе города Хассельт, где в какой-то момент вместе учились. Дружеские взаимоотношения впоследствии переросли в романтические, и через несколько лет пара отправилась в Антверпен для поступления в Королевскую академию изящных искусств.
С Маржелой Йи то сходилась, то расходилась — пока Мартан обивал пороги Жан-Поля Готье в Париже, Марина ездила в Японию и работала на бельгийские бренды одежды. В 1988 году она приехала во Францию, чтобы посетить первый показ Мартана сезона SS/1989. То, что она увидела на подиуме, поразило ее до глубины души. Модели со светлыми волосами, собранными в пучок, глаза, обведенные черным кайалом, оверсайз-рубашки, апсайкл и деконструкция. По ее воспоминаниям, она увидела саму себя.
Впоследствии Марина признавалась, что это событие повлияло на нее настолько, что она решила закончить модную курьеру — она считала, что ее обвинят в копировании Мартана, хотя на деле она бы представляла саму себя.
Еще несколько лет Марина прожила с Мартаном в Париже, по факту завершив карьеру, и вернулась в Антверпен в 1992 году, где открыла собственное кафе.
Вам понравились лонгриды, а мне понравилось их писать. Все знают про Антверпенскую шестерку, но мало кто помнит чуть ли не самого интересного ее члена — Марину Йи.
Марина считалась душой Антверпенской шестерки, этакой заводилой, вдохновляющей на свершения. Она заряжала всех креативной энергией, помогала друзьям с экзаменами, при этом могла месяцами не ходить на учебу и доделывать свои проекты за час до выхода из дома. Ее считали огромным талантом, которому все по плечу.
Мартана Маржелу Марина знала еще с подросткового возраста — они познакомились в художественной школе города Хассельт, где в какой-то момент вместе учились. Дружеские взаимоотношения впоследствии переросли в романтические, и через несколько лет пара отправилась в Антверпен для поступления в Королевскую академию изящных искусств.
Я была его музой целиком и полностью. Все, что я говорила, он впитывал
С Маржелой Йи то сходилась, то расходилась — пока Мартан обивал пороги Жан-Поля Готье в Париже, Марина ездила в Японию и работала на бельгийские бренды одежды. В 1988 году она приехала во Францию, чтобы посетить первый показ Мартана сезона SS/1989. То, что она увидела на подиуме, поразило ее до глубины души. Модели со светлыми волосами, собранными в пучок, глаза, обведенные черным кайалом, оверсайз-рубашки, апсайкл и деконструкция. По ее воспоминаниям, она увидела саму себя.
Он использовал меня саму как источник вдохновения: то, как я перекраивала одежду, надевала нижнее белье поверх других вещей. Не сами дизайны – они были его. Но первоначальный женский образ, те первые образы – это была я.
Впоследствии Марина признавалась, что это событие повлияло на нее настолько, что она решила закончить модную курьеру — она считала, что ее обвинят в копировании Мартана, хотя на деле она бы представляла саму себя.
Меня просто использовали, а у него в руках оказалось всё золото. Он привнёс в моду новый подход, новое видение. Он совершенно не понимал, что обезглавил меня. И я даже не могла рассказать об этом остальным, потому что все аплодировали, никто не хотел этого слышать. Я была совершенно одна.
Еще несколько лет Марина прожила с Мартаном в Париже, по факту завершив карьеру, и вернулась в Антверпен в 1992 году, где открыла собственное кафе.
Я ужасно злюсь, что он никогда этого не признавал. Очень злюсь.
То ли в 2000, то ли в 2001 году (источники называют разные даты) Nike ACG выпустили кожаные ботинки, вдохновлённые обувью спецподразделений полиции — Air Ten-Sixty One. Широкого распространения они не получили — подозреваем, это был эксперимент. Помимо фирменной подушки с инертным газом модель получила петлю для брендированного фонарика. Правда, практичнось Air Unit в реальных боевых условиях остаётся под большим вопросом.
В ту эпоху и другие производители пробовали интегрировать крепления для осветительных приборов: у C.P. Company в сезоне AW00 выходил жилет возможностью носить большой полицейский фонарь на спине и куртка с карманным финариком. Обе вещи — из линейки Urban Protection. Фото будут в комментах.
В ту эпоху и другие производители пробовали интегрировать крепления для осветительных приборов: у C.P. Company в сезоне AW00 выходил жилет возможностью носить большой полицейский фонарь на спине и куртка с карманным финариком. Обе вещи — из линейки Urban Protection. Фото будут в комментах.
Профайл Тьерри Мюглера, конечно, стоит изучать в видеоформате — так критически важные для дизайнера движение, переливы оттенков, сет-дизайн видны гораздо лучше. Благо, такой контент есть, и даже на русском языке. Мы заглянули в относительно свежий выпуск «Модного подкаста» и смело можем рекомендовать его к просмотру.
YouTube
ТЬЕРРИ МЮГЛЕР: кутюрье с другой планеты
Хотите создавать образы, которые увидят миллионы? «Модный класс» — школа медиастилистов от медиагруппы «Красный квадрат». Преподаватели — шеф-стилисты, креативные продюсеры «Модного приговора» и «Модного подкаста». 8 недель, практика на съемках шоу и кейс…
Продолжим «мрачную тему» ещё одной коллекцией, теперь буквально с названием Noir. Сезон Number (N)ine AW06 не только создали с использованием лишь чёрного (95%) и белого (5%) цветов, но и представили в почти полной темноте, которую разрезала робкая линия ламп над подиумом.
Список образов был весьма многообразен: декорированные пиджаки, укороченные куртки, полупальто — и всё это словно из гардеробов представителей разных слоёв общества. Но мы приходим в восхищение от одного конкретного типа вещей в этом шоу. Кейпы, трансформировавшиеся из тренчей и косух, выглядят невероятно эпично.
В этой коллекции чувствуется влияние европейской сцены — в частности, Анн Демельмейстер и Рафа Симонса. Один из относительно новых для Такахиро Мияшиты в то время приёмов — гибридность предметов, совмещение нескольких материалов в одной вещи. А ещё вы вряд ли угадаете, какая музыка играла на столь однозначном по настроению показе… И правда, не угадали: это был кельтский панк (келтик-панк), чрезвычайно контрастировавший с визуальной частью шоу.
Часто на практике использование одного лишь чёрного цвета в реальном гардеробе выглядит как желание пойти по лёгкому пути. Однако если у вас есть возможность носить вещи Такахиро или Анн, вы определённо избежите этого впечатления.
Список образов был весьма многообразен: декорированные пиджаки, укороченные куртки, полупальто — и всё это словно из гардеробов представителей разных слоёв общества. Но мы приходим в восхищение от одного конкретного типа вещей в этом шоу. Кейпы, трансформировавшиеся из тренчей и косух, выглядят невероятно эпично.
В этой коллекции чувствуется влияние европейской сцены — в частности, Анн Демельмейстер и Рафа Симонса. Один из относительно новых для Такахиро Мияшиты в то время приёмов — гибридность предметов, совмещение нескольких материалов в одной вещи. А ещё вы вряд ли угадаете, какая музыка играла на столь однозначном по настроению показе… И правда, не угадали: это был кельтский панк (келтик-панк), чрезвычайно контрастировавший с визуальной частью шоу.
Часто на практике использование одного лишь чёрного цвета в реальном гардеробе выглядит как желание пойти по лёгкому пути. Однако если у вас есть возможность носить вещи Такахиро или Анн, вы определённо избежите этого впечатления.
Свежий текст на sabukaru об отсутствующем доминирующем эстетическом направлении 2020-х оставляет очень тяжёлое чувство. С одной стороны, невозможно отрицать — сегодняшняя мода действительно сегментирована. Потребители люкса находятся в одних информационных пузырях и физических пространствах, немногочисленные почитатели авангардной моды — в других, традиционного американского стиля — в третьих, а молодёжь в чёрных прикидах со странными пропорциями мешает автору покупать пиво в «Ароматном мире» на Китай-городе.
Собственно, последняя группа и является простым ответом на вопрос автора, какой стиль доминирует сейчас. По крайней мере, в Москве, которая десятилетиями успешно включается в мировые тренды. Автор делает вывод, что вот теперь-то магистральной линии нет, и новое поколение имеет возможность смешивать эстетики. По предсказательной ценности утверждение, что будущее — в смешении эстетик, примерно равно выводу, что мы увидим в образах людей игру с пропорциями или разные сочетания тканей.
Нам вообще кажется, что новое поколение решительнее следует единому стандарту: такого количества пробитых пирсингом ноздрей и губ мы не видели давно. Одежду можно сменить (и мы тому — живое доказательство), а шрамы — это навсегда. Недаром в фильме «Бесславные ублюдки» все манёвры Ганса Ланды разбиваются о ритуал Альдо Рэйна с маркирующим шрамированием.
Здесь автор вообще перечислил активные субкультуры из 1990-2000-х (некоторые — более ранние), никакого открытия и специфического «nowadays» тут нет.
В общем, от имени всего издания автор провозглашает будущим то, что и так происходит долгие десятилетия. Панки заимствовали элементы стиля предшествовавших им модов, разница между скинхедами первого и второго поколения будет заметна любому, а футбольные хулиганы в Англии выходили из модов или скинхедов, унося базовые принципы стиля с собой. Да, можно возразить, что в цитате есть фраза «seemingly opposing», но примеры такой стилизации найдутся ещё реже, чем упомянутый автором Hedi Boy.
Разгадка такого низкого качества текста проста. Если перейти по заботливо оставленной автором ссылке на его соцсеть, станет понятно, что ему от силы года 23, и «домашнюю работу», прежде чем взяться за перо, он явно не сделал. Поразительный и ни на чём не основанный уровень доверия молодым «специалистам» который год вводит нас в ступор. Впрочем, после ухода из жизни основателя sabukaru Эдриана Бьянко другого мы и не ожидали.
Собственно, последняя группа и является простым ответом на вопрос автора, какой стиль доминирует сейчас. По крайней мере, в Москве, которая десятилетиями успешно включается в мировые тренды. Автор делает вывод, что вот теперь-то магистральной линии нет, и новое поколение имеет возможность смешивать эстетики. По предсказательной ценности утверждение, что будущее — в смешении эстетик, примерно равно выводу, что мы увидим в образах людей игру с пропорциями или разные сочетания тканей.
Нам вообще кажется, что новое поколение решительнее следует единому стандарту: такого количества пробитых пирсингом ноздрей и губ мы не видели давно. Одежду можно сменить (и мы тому — живое доказательство), а шрамы — это навсегда. Недаром в фильме «Бесславные ублюдки» все манёвры Ганса Ланды разбиваются о ритуал Альдо Рэйна с маркирующим шрамированием.
Nowadays, there’s Harajuku Gyaru, techwear enthusiasts, Japanese denimheads, thousands more — all rolled into a singular generation’s trendscape.
Здесь автор вообще перечислил активные субкультуры из 1990-2000-х (некоторые — более ранние), никакого открытия и специфического «nowadays» тут нет.
The obvious question then follows, what now? There’s already an incredible overlap between the aforementioned cultures - it’s not hard to open up your social media app of choice and see people mixing-and-matching pieces from seemingly opposing ends of the subculture spectrum. For sabukaru, that’s where the future lies: the freedom and diversity to combine different aesthetics.
В общем, от имени всего издания автор провозглашает будущим то, что и так происходит долгие десятилетия. Панки заимствовали элементы стиля предшествовавших им модов, разница между скинхедами первого и второго поколения будет заметна любому, а футбольные хулиганы в Англии выходили из модов или скинхедов, унося базовые принципы стиля с собой. Да, можно возразить, что в цитате есть фраза «seemingly opposing», но примеры такой стилизации найдутся ещё реже, чем упомянутый автором Hedi Boy.
Разгадка такого низкого качества текста проста. Если перейти по заботливо оставленной автором ссылке на его соцсеть, станет понятно, что ему от силы года 23, и «домашнюю работу», прежде чем взяться за перо, он явно не сделал. Поразительный и ни на чём не основанный уровень доверия молодым «специалистам» который год вводит нас в ступор. Впрочем, после ухода из жизни основателя sabukaru Эдриана Бьянко другого мы и не ожидали.
sabukaru
The Splintering of Fashion: What are People Wearing? — sabukaru
2025 saw the return of the Hedi-boy. Fashion media triumphantly declared the restoration of skinny jeans after years of oversized silhouettes, describing an epidemic of waxed denims, studded leather jackets and heeled chelsea boots. Put your phone down and…