Продолжаем исследовать архивы знаковых изданий. В первом выпуске цикла о System Magazine «заходим с козырей». Для этого нам пришлось заняться кое-чем необычным — переводить на русский язык текст, который наверняка изначально и был написан на нём, ведь его автор — Мирослава Дума. Это «письмо из Москвы» нашли в самом первом номере журнала, он вышел в 2013 году. Присаживайтесь на диван с близкими, обнимите их и приготовьтесь к путешествию в позапрошлую жизнь.

Рубли из тряпок

Почему российская индустрия моды зависит от импортных товаров?

Текст: Мирослава Дума.

Сегодня в это трудно поверить, но мода и внешний вид исторически не были неотъемлемой частью русской культуры. Семьдесят лет скудного потребления и непредсказуемой ситуации на рынке после революции 1917 года заставляли экономистов всего мира сомневаться в том, совершит ли Россия когда-нибудь свой «Большой скачок».

Во времена Советского Союза в магазинах не было ничего. Буквально ничего. Ни еды, ни одежды — вообще ничего... Среднестатистический советский «товарищ» получал скромную зарплату в 120 рублей, и каждому приходилось играть свою незаметную роль в безликой серой массе. Советские лидеры крепко держались за коммунистические идеалы. А затем, благодаря Горбачёву, Ельцину и — что
ещё важнее — западносибирским нефтегазовым ресурсам, наша страна всего за десятилетие превратилась в экономику с самыми высокими темпами роста в Европе.

На смену скромности советских людей пришло безудержное желание скупать все люксовые бренды, носить их все сразу и выглядеть как «чудовище из логотипов». В 1992 году, когда мне было семь лет, я оказалась в Женеве с мамой и её подругой; та искренне недоумевала, зачем мне понадобилось примерять курточку от Baby Dior, на которой не было сплошного логотипа. «Какая пустая трата денег!» — воскликнула она. Эта фраза идеально характеризует менталитет россиян 1990-х годов.

Вполне ожидаемо разразился экономический кризис, и российским потребителям пришлось менять свои недавно сформировавшиеся покупательские привычки, обращаться к брендам средней ценовой категории. Внезапно рынок захватили международные компании вроде Zara и H&M, открывшие магазины в Москве и Санкт-Петербурге.

Российский рынок по-прежнему открывает огромные возможности для зарубежных дизайнеров. Недавнее вступление России во Всемирную торговую организацию способствовало либерализации розничного рынка, и сейчас самое подходящее время для экспансии иностранных брендов. Однако есть и обратная сторона медали: мы до сих пор не создали условий для развития отечественных дизайнеров. Разве что они сменят гражданство, переедут во Францию ​​и начнут работать с Россией «с того берега». Российское правительство пока не оказывает поддержки молодым талантам в сфере моды. У нас нет организаций, подобных CFDA или British Fashion Council. Не существует ни грантов, ни даже профильного вуза, где обучали бы дизайну одежды. Несмотря на это, в России, на Украине и в Грузии много талантливых дизайнеров, но, к сожалению, ни у кого из них нет ни ресурсов, ни средств, чтобы преодолеть сложности, связанные с сомнительными таможенными правилами и практиками; как следствие, никто из наших дизайнеров не в состоянии обеспечить своевременные поставки в зарубежные магазины. Однажды универмаг Lane Crawford прислал мне тренч Burberry для кастомизации в рамках благотворительного проекта. Мне позвонили с таможни и сообщили, что я должна уплатить 40-процентный налог на это изделие — сумма составила 400 долларов. Я пыталась объяснить, что плащ предназначен для благотворительного проекта, что я не покупала его для себя и что его отправят обратно, на что мне ответили: «Российская таможня не знает значения слова "благотворительность"».

Тем временем французские, итальянские и американские дизайнеры повсеместно представлены в России. Ажиотаж вокруг «Антверпенской шестерки» сменился интересом к лондонским талантам (Peter Pilotto, Christopher Kane, Erdem, Mary Katrantzou, Meadham Kirchhoff) и представителям азиатско-американского сообщества (Jason Wu, Phillip Lim, Derek Lam, Alexander Wang), однако о таких российских дизайнерах, как Вика Газинская, Ульяна Сергеенко, Александр Терехов и других, по-прежнему мало кто слышал. Марка «Сделано в России» могла бы стать отличным объектом для инвестиций, поэтому всем, кто намерен покорить этот новый рынок, стоит, по выражению Стива Джобса, «мыслить иначе».

Впрочем, пока вся российская индустрия моды зависит от импорта. Главный монополист на рынке импорта товаров класса люкс в России — компания Mercury — с каждым днём ​​становится все крупнее и влиятельнее: она представляет более 700 брендов, включая Céline, Chloé, Tom Ford и Lanvin, и открывает для них отдельные бутики. Ей также принадлежат крупнейшие исторические универмаги страны — ЦУМ и ДЛТ. Очевидно, всё это свидетельствует о том, что покупательная способность в России остаётся чрезвычайно высокой.

Тем не менее, инвесторы, вероятно, полагают, что России недостаёт устойчивого экономического курса. Или же их пугают и отталкивают громкие события — такие, как судебный процесс над Pussy Riot или чудовищная история с художественным руководителем Большого театра Сергеем Филиным, которого облили кислотой на улице Москвы неподалеку от его дома.

И всё же, несмотря на свои масштабы, мощь и богатство, Россия, безусловно, готова к чему-то новому, грандиозному и исторически значимому в сфере моды. Возможно, к появлению «русской Коко Шанель»? Кстати, я знаю такую ​​женщину. Она идеально подошла бы одному из ведущих французских домов моды и сумела бы нас всех поразить.