В середине 1990-х спортивные бренды искали новые точки приложения сил для своих бизнесов. Nike, например, тогда создавали ставшие впоследствии культовыми модели часов. Adidas в то десятилетие усиливал направление профессиональной оптики. Поскольку опыта у компании было не так много, а конкуренция в лице Oakley была сильной, немцы обратились к профессионалам.
Так появилась линейка adidas by Masters, разработанная в кооперации с австрийской компанией Silhouette. Прежде всего нацелились в велосипедистов, триатлонистов и бегунов, и подход был соответствующим — инженерным. Лёгкие функциональные пары могли не иметь рамок оправы, как у Full Visor Shield (4 фото), дужки могли быть съёмными, как у A117 (1-2 фото) или анатомическими, как у Diabolo (6-8 фото). Также у них могли быть зоны дополнительной защиты от лучей и ветра над переносицей, как на последнем примере. Главной задачей было обеспечить плотное прилегание к лицу и уменьшить число отвлекающих атлета факторов.
Так появилась линейка adidas by Masters, разработанная в кооперации с австрийской компанией Silhouette. Прежде всего нацелились в велосипедистов, триатлонистов и бегунов, и подход был соответствующим — инженерным. Лёгкие функциональные пары могли не иметь рамок оправы, как у Full Visor Shield (4 фото), дужки могли быть съёмными, как у A117 (1-2 фото) или анатомическими, как у Diabolo (6-8 фото). Также у них могли быть зоны дополнительной защиты от лучей и ветра над переносицей, как на последнем примере. Главной задачей было обеспечить плотное прилегание к лицу и уменьшить число отвлекающих атлета факторов.
🔥4❤1
Forwarded from shoes&drinks (Elizaveta Buynova)
Говорят, что скандальным коллабом Audemars Piguet и Swatch, за которым убивались перекупщики и прочие странные личности, Илария Реста, CEO AP, подписала себе «увольнительный» приговор.
Бренд часов всё ещё находится в частных руках — у семей-основателей — и совет директоров, по слухам, страшно недоволен шумихой, которая получилась далеко не такой позитивной, как планировалось; несмотря на то, что AP обещал отдать всю прибыль на благотворительность — а именно на стипендии для молодых часовых мастеров. Правда потом пришлось очереди в Лос-Анджелесе пришлось разгонять слезоточивым газом, а запуски в Дубае, Лондоне и Сингапуре просто отменили из соображений безопасности.
А с другой стороны — чего совет директоров Audemars Piguet ждал от CEO, пришедшего из Procter & Gamble и СМО из Nike? Идея коллаба, кстати, тоже Иларии.
Лина Наир, CEO Chanel, 30 лет проработала в Unilever и пришла в Chanel в 2022 году с большим скепсисом индустрии. Но Лина быстро сообразила, как работает люкс: вложила $700 млн в производство, наняла Маттье Блази, не делает шумных коллабораций — и сейчас Chanel единственная в большом люксе, кто стабильно растёт. А Реста выбрала путь Procter & Gamble — масштаб, охват, виральность, attention economy: в категории мыла это работает, в категории часов за €50 000+ — пока выглядит как менеджерская ошибка масштаба последних лет.
Бренд часов всё ещё находится в частных руках — у семей-основателей — и совет директоров, по слухам, страшно недоволен шумихой, которая получилась далеко не такой позитивной, как планировалось; несмотря на то, что AP обещал отдать всю прибыль на благотворительность — а именно на стипендии для молодых часовых мастеров. Правда потом пришлось очереди в Лос-Анджелесе пришлось разгонять слезоточивым газом, а запуски в Дубае, Лондоне и Сингапуре просто отменили из соображений безопасности.
А с другой стороны — чего совет директоров Audemars Piguet ждал от CEO, пришедшего из Procter & Gamble и СМО из Nike? Идея коллаба, кстати, тоже Иларии.
Лина Наир, CEO Chanel, 30 лет проработала в Unilever и пришла в Chanel в 2022 году с большим скепсисом индустрии. Но Лина быстро сообразила, как работает люкс: вложила $700 млн в производство, наняла Маттье Блази, не делает шумных коллабораций — и сейчас Chanel единственная в большом люксе, кто стабильно растёт. А Реста выбрала путь Procter & Gamble — масштаб, охват, виральность, attention economy: в категории мыла это работает, в категории часов за €50 000+ — пока выглядит как менеджерская ошибка масштаба последних лет.
👍5
Сегодня вместе с KICKSPAPER рассказываем про кроссовки со встроенными и навесными кармашками. Его часть читайте здесь. Спойлер: этот феномен многограннее простого желания избежать проблем с законом. Начнём!
• Основанный в 1979-м Бобом Гаммом бренд Kangaroos построил маркетинг на спортивной обуви с боковым кармашком на молнии, скрытой клапаном. Название марки намекало на уникальное торговое предложение пар. Спортсмены клали туда карты ID, ключи, деньги и прочие мелочи, когда специальных «разгрузок» от Satisfy ещё никто не знал. В 1980-х кроссовки позиционировали как единственные в мире с такой фишкой, а рекламные проспекты предлагали родителям школьников не беспокоиться за сохранность денег на завтраки.
• Первая пара с хранилищем дляканнабиса появилась в 1997-м. Скейтбордист Чед Маска вместе с маркой éS представил пару, дизайн верха которой вдохновили Air Jordan IV. Скейт-бренды тогда наблюдали за ноу-хау мира спортивной обуви и интегрировали подходящие решения к себе. Идея потайного кармашка принадлежит самому Маске, это признавали и его коллеги (даже те, что были с ним в ссоре). На упомянутые Kangaroos он тоже смотрел и реализовал «взрослую» версию этого элемента.
• Другая идея посетила Шона Уотерспуна и adidas при подготовке совместного с Disney релиза Superturf Adventure — их сумочку можно было снять со шнурков и закрепить на ремень благодаря карабину. В походе полезен каждый карман!
• Примерно в то же время аутдорный тренд не стали упускать и New Balance, снабдив 1906R с верхом из Cordura похожей деталью.
• По другому принципу создавались слипоны Vans от Николь Маклафлин: их внешний вид навеян рюкзаками 1970-х, а место для вещей нашлось в язычке. Одновременно с обувью вышли носки с кармашками, Rucksocks.
• До апогея эту идею довёл художник Такаши Мураками в партнёрстве с земляками из Porter-Yoshida & Co. Бренд аксессуаров снабдил похожую на хайтопы Air Force 1 пару целым набором сумочек.
• В середине 2000-х в это движение включился даже Раф Симонс: в сезоне SS08 на хайтопах Astronaut полезное пространство появилось на задней части голенища.
• Основанный в 1979-м Бобом Гаммом бренд Kangaroos построил маркетинг на спортивной обуви с боковым кармашком на молнии, скрытой клапаном. Название марки намекало на уникальное торговое предложение пар. Спортсмены клали туда карты ID, ключи, деньги и прочие мелочи, когда специальных «разгрузок» от Satisfy ещё никто не знал. В 1980-х кроссовки позиционировали как единственные в мире с такой фишкой, а рекламные проспекты предлагали родителям школьников не беспокоиться за сохранность денег на завтраки.
• Первая пара с хранилищем для
• Другая идея посетила Шона Уотерспуна и adidas при подготовке совместного с Disney релиза Superturf Adventure — их сумочку можно было снять со шнурков и закрепить на ремень благодаря карабину. В походе полезен каждый карман!
• Примерно в то же время аутдорный тренд не стали упускать и New Balance, снабдив 1906R с верхом из Cordura похожей деталью.
• По другому принципу создавались слипоны Vans от Николь Маклафлин: их внешний вид навеян рюкзаками 1970-х, а место для вещей нашлось в язычке. Одновременно с обувью вышли носки с кармашками, Rucksocks.
• До апогея эту идею довёл художник Такаши Мураками в партнёрстве с земляками из Porter-Yoshida & Co. Бренд аксессуаров снабдил похожую на хайтопы Air Force 1 пару целым набором сумочек.
• В середине 2000-х в это движение включился даже Раф Симонс: в сезоне SS08 на хайтопах Astronaut полезное пространство появилось на задней части голенища.
❤9🔥4
Какие прелестные миниатюры для коммивояжёров изготовили adidas в 1950-х! Носить с собой полноразмерные образцы в поездках для торговых представителей было проблематично, так что их сопровождали футбольные бутсы (3 фото) в меньшем масштабе. Аннотация к этой модели 1949 года гласит, что Ади Дасслер реализовал ноу-хау с резиновыми шипами вместо использовавшихся тогда кожаных — это стало сенсацией в мире спорта, а заодно и первым патентом для только что зарегистрированной adidas.
Также мы добавили и фото баскетбольной пары с похожим обликом (№ 4, 5): это одна из первых моделей, которая помогла компании Дасслера восстановиться в тяжёлое послевоенное время. Вдобавок, на это наложился раздел имущества бывшей фирмы Gebrüder Dassler между Адольфом и его братом Рудольфом, основателем Ruda (впоследствии — Puma). В Херцогенаурахе была расквартирована американская военная часть, и кожаные хайтопы были разработаны для нужд солдат армии США.
Также мы добавили и фото баскетбольной пары с похожим обликом (№ 4, 5): это одна из первых моделей, которая помогла компании Дасслера восстановиться в тяжёлое послевоенное время. Вдобавок, на это наложился раздел имущества бывшей фирмы Gebrüder Dassler между Адольфом и его братом Рудольфом, основателем Ruda (впоследствии — Puma). В Херцогенаурахе была расквартирована американская военная часть, и кожаные хайтопы были разработаны для нужд солдат армии США.
👍6❤3
Почему нам не нужен новый бренд Шона Стусси
В своё время Шон Стусси собрал вокруг себя не просто бренд, а сообщество. Не в сегодняшнем смысле, где комьюнити — это рассылка, закрытый чат в Discord, капча на дроп и редкие офлайн-события. Это была физическая среда: серф, музыка, графитти, клубная культура, люди, которые понимали коды без пояснений. На этом выросли те, кто потом сами стали архитекторами индустрии уличной одежды: Ниго, Джеймс Джеббиа, Хироси Фудзивара и многие другие. Кто-то ориентировался на язык Stüssy, кто-то работал там, кто-то уносил из этого опыта сам принцип, звучащий как «бренд начинается не с вещи, а с круга людей вокруг неё».
В этом смысле Шон — не просто дизайнер, и давно. И всё же сейчас он — тень собственной старой марки. Причём тень большая, узнаваемая, почти неизбежная. Когда он возвращается с S/Double, невозможно смотреть на это как на чистый лист. Все равно в голове всплывает Stüssy: подпись, графика, расслабленный калифорнийский вайб, та самая идея «своих».
Был момент, когда казалось, что это может сработать снова. Ким Джонс, который на короткое время оформил союз люкса и стрита почти обязательной программой, открыто восхищался Шоном и работал с ним. В теории это должно было вернуть S/Double в актуальную повестку: старый мастер, новый контекст, правильные люди вокруг (как старые, так и новые). Но магия не складывается только из уважения индустрии. Перезапуск, коллаборации и культурный кредит не спасают, если бренд существует в основном как напоминание о прошлом.
S/Double сегодня выглядит как вещь для ограниченного круга не до конца повзрослевших шалопаев, которые скучают по стритвиру времен Alife, The Hundreds, BAPE и всей той эпохи, где футболка с определённым логотипом могла быть правильным паролем. В этом есть меланхоличная нежность, но есть и ограничение. Ностальгия хорошо продает воспоминание, но плохо строит будущее, если за ней не появляется новый язык.
Проблема не только в Шоне. Стритвир в нынешнем виде во многом сам загнал себя в ловушку бесконечными «пере-»: перезапусками, архивами, ремейками, ре-дропами, реинтерпретациями. Да, некоторые бренды стали интереснее и сдержаннее, а бренд, который он покинул 30 лет назад, один из немногих удачных примеров транзита в новую пост-уличную эпоху.
Но в основном этот сегмент представляет ярмарку бездушных идей, где прошлое используют как самостоятельный феномен, а не как фундамент для чего-то нового. S/Double, к сожалению, попадает в ту же категорию. Бренд вроде бы хочет быть самостоятельным, но каждый раз вынужден объяснять, почему он не Stüssy. Возможно, Шон сможет учесть опыт Брендона Бабензина с Noah: не пытаться воскресить старую форму, а собрать вокруг себя новую этику, новый круг, новую причину существовать. Но это покажет время.
Пока S/Double больше похож не на полноценное возвращение, а на рефлексию человека, который когда-то помог задать правила игры, а теперь пытается понять, есть ли для него место в игре, где все давно научились копировать его интонацию.
В своё время Шон Стусси собрал вокруг себя не просто бренд, а сообщество. Не в сегодняшнем смысле, где комьюнити — это рассылка, закрытый чат в Discord, капча на дроп и редкие офлайн-события. Это была физическая среда: серф, музыка, графитти, клубная культура, люди, которые понимали коды без пояснений. На этом выросли те, кто потом сами стали архитекторами индустрии уличной одежды: Ниго, Джеймс Джеббиа, Хироси Фудзивара и многие другие. Кто-то ориентировался на язык Stüssy, кто-то работал там, кто-то уносил из этого опыта сам принцип, звучащий как «бренд начинается не с вещи, а с круга людей вокруг неё».
В этом смысле Шон — не просто дизайнер, и давно. И всё же сейчас он — тень собственной старой марки. Причём тень большая, узнаваемая, почти неизбежная. Когда он возвращается с S/Double, невозможно смотреть на это как на чистый лист. Все равно в голове всплывает Stüssy: подпись, графика, расслабленный калифорнийский вайб, та самая идея «своих».
Был момент, когда казалось, что это может сработать снова. Ким Джонс, который на короткое время оформил союз люкса и стрита почти обязательной программой, открыто восхищался Шоном и работал с ним. В теории это должно было вернуть S/Double в актуальную повестку: старый мастер, новый контекст, правильные люди вокруг (как старые, так и новые). Но магия не складывается только из уважения индустрии. Перезапуск, коллаборации и культурный кредит не спасают, если бренд существует в основном как напоминание о прошлом.
S/Double сегодня выглядит как вещь для ограниченного круга не до конца повзрослевших шалопаев, которые скучают по стритвиру времен Alife, The Hundreds, BAPE и всей той эпохи, где футболка с определённым логотипом могла быть правильным паролем. В этом есть меланхоличная нежность, но есть и ограничение. Ностальгия хорошо продает воспоминание, но плохо строит будущее, если за ней не появляется новый язык.
Проблема не только в Шоне. Стритвир в нынешнем виде во многом сам загнал себя в ловушку бесконечными «пере-»: перезапусками, архивами, ремейками, ре-дропами, реинтерпретациями. Да, некоторые бренды стали интереснее и сдержаннее, а бренд, который он покинул 30 лет назад, один из немногих удачных примеров транзита в новую пост-уличную эпоху.
Но в основном этот сегмент представляет ярмарку бездушных идей, где прошлое используют как самостоятельный феномен, а не как фундамент для чего-то нового. S/Double, к сожалению, попадает в ту же категорию. Бренд вроде бы хочет быть самостоятельным, но каждый раз вынужден объяснять, почему он не Stüssy. Возможно, Шон сможет учесть опыт Брендона Бабензина с Noah: не пытаться воскресить старую форму, а собрать вокруг себя новую этику, новый круг, новую причину существовать. Но это покажет время.
Пока S/Double больше похож не на полноценное возвращение, а на рефлексию человека, который когда-то помог задать правила игры, а теперь пытается понять, есть ли для него место в игре, где все давно научились копировать его интонацию.
❤5🤝3🤯1💯1