В иранских СМИ сообщается, что Хусейн Дехкан, бывший министр обороны, назначен на должность секретаря Высшего совета национальной безопасности вместо Али Лариджани.

Спецпосланник США Джон Коул по итогам переговоров с Александром Лукашенко: «Мы говорили об отношениях Беларуси и США. Обсуждали также то, что думает о войне в Иране Беларусь, то, что думает США. И каким образом эта ситуация разрешится.

Очень ценно всегда получать мнение Президента Беларуси. Потому что это совершенно другое мнение по сравнению с тем, что мы можем получить на Западе. Это очень ценно для нас. Я обязательно передам все, что мы здесь сегодня обсуждали».

Разбор полётов: Сомали

Про эту историю сняли фильм «Падение Чёрного ястреба» с Джошем Хартнеттом и Эриком Баной. Красивое кино, хорошо поставленные перестрелки, героические американские солдаты в аду уличных боёв. Ридли Скотт умеет снимать. Проблема в том, что фильм — это версия одной стороны. А у этой истории есть и другая, которую Голливуд рассказывать не стал.

Начало девяностых. Холодная война закончилась, Советский Союз развалился, и мир вступил в эпоху, когда Америка искренне верила, что может нести порядок куда угодно. Сомали к тому моменту уже два года жила без государства — после падения режима Сиада Барре страну растащили на куски враждующие кланы. Голод, гражданская война, гуманитарная катастрофа в прямом эфире CNN. Камеры показывают умирающих детей, общественность требует действий, и Буш-старший в декабре 1992-го отправляет туда морпехов. Операция «Возрождение надежды».

Первые месяцы всё шло более-менее нормально. Гуманитарные конвои доходили до голодающих, полевые командиры притихли, ООН приняла дела. Но потом задача незаметно изменилась. Вместо «накормить людей» стало «построить государство». А для этого нужно было разобраться с генералом Мохаммедом Фарахом Айдидом — самым сильным полевым командиром в Могадишо. И вот тут простая гуманитарная миссия превратилась в охоту на одного человека в городе, который этого человека защищал.

Третье октября 1993 года. Спецназ «Дельта» и рейнджеры летят на вертолётах в самое сердце Могадишо — захватить двух приближённых Айдида. Операция рассчитана на тридцать минут. Быстро зашли, взяли, улетели. Что могло пойти не так?

Всё пошло не так.

Сомалийские боевики сбили два вертолёта «Блэк Хок» из RPG. Спецназ оказался заблокирован в городе. Тридцатиминутная операция превратилась в пятнадцатичасовой кошмар. Колонна с подкреплением заблудилась в улицах Могадишо — у них не было нормальных карт города, и проводники-сомалийцы разбежались, как только начали стрелять. Раненых эвакуировали под непрерывным огнём. Вся операция держалась на волоске.

Восемнадцать американских солдат погибли. Семьдесят три ранены. Но вот о чём фильм Ридли Скотта говорит вскользь, одной строчкой в финальных титрах: в тот же день погибли, по разным оценкам, от пятисот до тысячи сомалийцев. Среди них — огромное количество мирных жителей. Женщины, дети, старики, которые просто оказались между молотом и наковальней в узких улицах Могадишо. Американские солдаты вели огонь по всему, что двигалось, и их сложно за это винить — они выживали. Но результат от этого не менее страшен.

И вот что произошло дальше. Тело одного из погибших американских солдат сомалийцы протащили по улицам Могадишо. Камеры это засняли. Кадры попали в эфир. Америка пришла в ужас — не от тысячи погибших сомалийцев, а от этих конкретных кадров. Клинтон в течение нескольких дней объявил о выводе войск. Всё. Конец истории. Приехали помогать, получили по зубам, уехали.

Но конец ли? Сомали осталась без государства — и остаётся до сих пор, тридцать лет спустя. Вакуум, который создало провальное вмешательство, заполнился ещё худшими силами. Именно в этом хаосе выросла «Аш-Шабааб» — одна из самых жестоких террористических организаций Африки, сомалийское пиратство, ставшее международной проблемой в двухтысячных, бесконечные потоки беженцев.

Но для нашей рубрики главное — другой урок. Могадишо стал моментом, когда выяснилось, что западная общественность готова поддерживать военное вмешательство ровно до тех пор, пока по телевизору не покажут гробы с их солдатами. Чужие гробы — неважно, сколько их — остаются статистикой. Свои — трагедией, после которой нужно немедленно всё бросить и уйти.

Клинтон извлёк из Могадишо простой урок: больше никаких наземных операций в таких местах. Год спустя, когда в Руанде начался геноцид — восемьсот тысяч человек за сто дней — администрация и пальцем не пошевелила. Потому что после Сомали слово «Африка» в Белом доме стало токсичным. Получается, провал в Могадишо убил не только тех, кто погиб третьего октября. Он убил саму готовность вмешаться там, где вмешательство было действительно нужно.

Айдида, кстати, так и не поймали. Он умер три года спустя от ран после перестрелки с другим сомалийским кланом. Вся операция, все эти жертвы, весь этот позор — ради цели, которая так и не была достигнута.

А знаете, что самое горькое? Когда задним числом разбираешь эту историю, видишь, что изначальная гуманитарная миссия работала. Люди получали еду, голод отступал. Но кому-то показалось мало просто кормить людей — нужно было обязательно перестроить страну, найти плохого парня, устроить спецоперацию. Превратить гуманитарную миссию в боевик. Получился боевик. Ридли Скотт даже фильм по нему снял. Только в реальной жизни, в отличие от кино, титры не означают, что история закончилась.

Председатель ЕС Кошта счел, что Орбан на саммите ЕС пересек красную линию.

По информации Politico, Кошта назвал поведение Орбана неприемлемым нарушением принципов сотрудничества, на которых построен ЕС, и отметил, что еще ни один лидер не пересекал эту красную линию ранее.