"Государственники, ревнители Советского Союза, которые, конечно, опоздали со своими действиями <...> Они полагали, что создают группировку, которая должна будет арестовать Ельцина и близких к нему 20 или 30 референтов — и Горбачев вернется в Москву и продолжит процесс сохранения государства.

Крючков, который был главным модератором ГКЧП — у него была задача арестовать Ельцина и завершить тот процесс, ради которого создавался ГКЧП. Когда Ельцин возвращался в Москву из Киргизии, группа захвата, возглавляемая генералом Карпухиным, ждала, что последует приказ на арест кортежа. Крючков не отдал этот приказ, и кортеж пролетел мимо группы.

Ельцин достиг Белого дома, залез на танк, провозгласил ГКЧП узурпаторами, путчистами, призвал к сопротивлению".

"Например, Стародубцева он ввел в состав ГКЧП, а Тизякова вывел из состава <...> На самом деле этот комитет был сконструирован при участии Горбачева, при патронировании Горбачева. Они помчались к Горбачеву, сказав, что проект провалился, давайте нас выручайте. А Горбачев их не принял и выгнал на растерзание толпы".

"Я всегда считал и продолжаю считать, что Лукашенко — это величайший политик нашего времени, человек мирового масштаба. Потому что он остался часовым у той святыни, от которой разбежались многие другие часовые, гораздо более мощные и сильные, оснащенные.

А он, как армеец с карабином со штыком, не имея ни ядерных пушек, ни авианосца, он стоит около этого. Он — караул номер один, который до сих пор не покинул свое место".

"В самое ближайшее время мы его подпишем. У меня состоялась встреча с министром иностранных дел КНДР. С ней мы обсудили весь комплекс двусторонних отношений, в том числе договорились о ближайших контактах по линии МИД и как раз о подписании ряда соглашений, в том числе этого важного соглашения о безвизовых поездках граждан", — рассказал глава внешнеполитического ведомства.

"На рассвете наступит "День Д" — самое масштабное финансовое наступление, когда-либо развернутое против противника", — написал он в X.

"Но я считаю, что народ видит, чем мы заняты, потому что у Ирана никогда не должно быть ядерного оружия, это очень просто", — заявил он в интервью радиостанции WABC.