— В детстве у меня была мечта стать военным моряком. Она, конечно, во многом была романтизирована, ведь мне просто очень нравилась форма. Когда в гости в отпуск приезжал мой дядя, который служил на военно-морском флоте, я не отходил от его формы, мне так хотелось ее потрогать, примерить.

Потом я увидел в родном Клецке суворовца — парня старше меня года на 3-4 в красивой черной форме с красными широкими лампасами. Была зима, он был в шинели, с алыми погонами, в зимней шапке. Я был впечатлен. Стал интересоваться и узнал, что есть такое суворовское училище. И, будучи юношей очень патриотичным, сам осознанно принял решение туда поступать.

На протяжении учебы мечта стать морским офицером жила в сердце. Но она не сбылась. Я заканчивал обучение, когда Беларусь уже была независимым государством. А военно-морское училище находилось на территории России. Поступить туда я просто не мог...

— Не совсем. Сразу решил стать милиционером. Но опять же на этот выбор повлияли старшие товарищи — ребята, которые год-два назад закончили Минское суворовское военное училище. Они периодически приходили в свои родные стены, встречались с суворовцами, рассказывали, кто где учится. И, когда пришли юноши в милицейской форме и поделились, что есть такая академия, где готовят кадры для МВД, меня это заинтересовало.

Кстати, и родители мои выписывали газету милицейского ведомства «На страже Октября». У нас были знакомые, друзья семьи — милиционеры. Даже на улице у нас жил старшина милиции. И я подумал, почему бы не попробовать стать именно милиционером. Конкурс в академию был очень высокий, но я все же поступил.

На 3-4 курсе вырисовывалось, что у меня склад ума, да и характер больше соответствуют следственной работе. Поэтому дальше я учился в группе, которая готовила будущих следователей.

В конце учебы мне уже присвоили звание младшего лейтенанта милиции, и я, по сути, еще до выпуска, в феврале 1997 года, был назначен следователем в Клецкий район. Нагрузка была значительная, гораздо больше, чем сейчас. Это было обусловлено высоким уровнем преступности. Я сразу получил 5 или 6 уголовных дел. А на втором месяце работы у меня уже было в производстве 16.

— Для тех, кто смотрит на людей в форме со стороны, это все просто красиво. Но для меня «честь мундира» — не просто слова. Ведь важно, чтобы человек внутренне соответствовал тем погонам и форме, которые он носит. Обесчестить форму и погоны — это смерти подобно.

Как писал Роберт Рождественский, «человеку в милицейской форме суть присяги не дано забыть! Ведь на самом неслужебном фоне — вдумайтесь! — каким он должен быть. Если люди разного покроя, глядя на него со стороны, по нему по одному порою судят о Законе всей страны!».

Я, кстати, был очень пытливым и непримиримым следователем. Я не привык сдаваться, пасовать перед трудностями, всегда пытался установить истину, хотел, чтобы восторжествовала справедливость. Пропускал каждое дело через себя, ведь следователь оценивает доказательства в том числе на внутреннем убеждении. Если ты просто взял, почитал дело, как книгу, какую-то криминальную хронику, ты можешь заблуждаться. Надо постараться понять мотивы поведения преступника, понять, как вел себя потерпевший. Более того, я даже подвергал сомнению те документы, которые составлял не сам. Всегда все перепроверял, заново проводил допросы.

— Действительно, сложно себя поменять, когда столько лет занимался одной деятельностью. Но в Палате представителей мне это даже помогает, прежде всего в работе с людьми. Избиратели приходят, и ты четко формулируешь им вопросы, исходя из обращения. И дальше проводишь своего рода расследование ситуации, делаешь выводы. К тому же служба в милиции, Следственном комитете — это всегда работа на конкретный результат. Это не про заболтать проблему. Конечно, в работе с обращениями граждан ты не всегда можешь удовлетворить их пожелания, просьбы, потому что порой они не соответствуют законодательству. Иногда даже входят в противоречие с интересами общества и государства. И нужно уметь сказать человеку: действуйте так, и Вы получите, что желаете / нет, Вы здесь не правы и, извините, ваше обращение необоснованно.

Что касается законодательной деятельности, еще до избрания, будучи кандидатом в депутаты, часть своей программы я посвятил именно совершенствованию уголовного и уголовно-процессуального законодательства. И буквально в апреле 2024 года, когда мы только начали свою работу, мне поручили работу над проектом Закона «Об изменении кодексов по вопросам уголовной ответственности», где как раз-таки были реализованы посылы, которые я озвучивал людям.

— Лично для меня — это не только главный государственный праздник. Это часть личной, семейной истории. Я знаю о войне не из книг, не из фильмов, а из рассказов своих дедов — Василия Артемовича и Василия Антоновича.

Наша независимость выстрадана, в том числе ими, она завоевана жизнью каждого третьего жителя Беларуси, которые погибли на фронте, были замучены немецко-фашистскими захватчиками, их приспешниками, умерли от ран, голода и холода.

Я хотел бы сказать каждому белорусу, что нужно любить свою Родину. Другой Родины не будет и быть не может. Можно менять место жительства, путешествовать, но Родина — она одна, она самая лучшая, самая любимая, самая красивая. Ее надо любить, ценить, приумножать ее богатства и делать все для сохранения в Беларуси мира.