во вторник заканчивается первый поток курса; напишу какое-то промежуточное ощущение; во-первых, — сорок пять человек, которые сходу доверились вскочить в эту историю, — вау; спасибо. во-вторых, несмотря на невероятную работу по упрощению и сжатию, я всё равно, так вышло, переношу на участниц свой режим сверхусилия; слишком много материала за такое сжатое время; я поругал себя за это, но потом подумал, что я это я и я буду делать так как я делаю, потому что так не делает больше никто;

весь фидбек, который был — очень положительный; я думаю, что я потрясающе хорошо организую образовательный опыт, его сценарий и нарративное развёртывание; но все эти две недели я думал, что наоборот плохо и что я делаю недостаточно, поэтому прямо по ходу курса я продолжал пухлить библиографию, переписывать и дописывать тексты, доискивать арт, отказываться от текстов и практик, менять вещи местами; думаю, после конца будет какой-то более подробный фидбек и мы посмотрим;

в каком-то минимальном смысле это всё равно отчуждённая работа — потому что некоторые не успевают за процессом, у кого-то думаю будет как это часто бывает «заплатил и отложил»; я скучаю по своим оффлайн-лабораториям, где мы буквально жили вместе с участниками на протяжении двух недель и включённость каждой была неизбежна, несмотря на такой же высокий темп; хотелось бы повторять такой опыт; вместе с этим, я думаю все возьмут что им надо, а я щедрый и ответственный рисёрчер;

я очень много узнал, пока делал этот курс, и бесконечно счастлив что моя работа продолжает быть равной моему образованию [чувств] и благодарен всем людям которые продолжают делают это возможным;

чувствую себя очень зыбко, объявляя второй поток: сначала ты вообще не знаешь, нужно ли это кому-то, потом группа набирается в полтора раза больше чем ты ожидал, и ты думаешь — ну наверное теперь это точно все на моей орбите, — и тд и тд; я надеюсь на вашу помощь репостами и личными рекомендациями, потому что я снова сделал очень важную вещь и сделал её честно и хорошо; спасибо!

https://vlsv.gay/fp

у вас было такое чувство, что вы застряли?

второй поток курса «чувствовать политически» — 27 апреля — https://vlsv.gay/fp

на что эта дырочка готова в +4 ради ваших €110 за её академические исследования (за кадром охранник экотропы, который наблюдал за съёмкой и посоветовал ёбнуть водочки и горячую бабу после такого); старт второго потока послезавтра

https://vlsv.gay/fp

у меня вышел новый текст — про красоту как привилегию и как подчинённый капитал; много интересного на казалось бы очевидную тему + подробный рассказ про мои зубы, если кому-то вдруг было интересно — https://republicmag.io/posts/117511

«Я — перформанс-художник, много работающий и со своим телом, как инструментом, и с телесностью вообще; я люблю своё тело, нахожусь с ним в хороших подробных отношениях и для меня очевидно, что любые шероховатости, отклонения и искажения в теле — естественны и объяснимы, вариант нормы; меня сложно смутить чужой телесностью и ничто в моём теле не может вызвать у меня стыд перед кем-либо; в моём последнем фильме меня можно разглядеть во всех деталях с неидеальных ракурсов. И всё же — я улыбаюсь закрытым ртом, и я ношу кепку или платок, чтобы скрывать отступающую линию роста волос, и я до сих пор иногда разговариваю, маскируя своё заикание. Я делаю это не потому что стесняюсь, а чтобы не нарушить некую гладкость во взаимодействии с другими людьми. Я понимаю, что видеть неидеальности тела может быть некомфортно для кого-то; и эта забота о чужом комфорте становится для меня необходимостью маскинга. Розмари Гарланд-Томсон в книге Staring: How We Look, посвящённой взгляду и инвалидности, как раз пишет о такой социальной гладкости, которую ненормативные тела прерывают.

Да — я написал книгу «Постлюбовь» и я активный потребитель критической теории — мне понятны феномены лукизма и бодипозитива, я знаю, как «несовершенство» может быть обёрнуто в преимущество и я сам, воспитанный на high brow искусстве люблю неконвенциональную красоту и уродство-как-красоту. И тем не менее — как субъект, живущий в капитализме, я инкорпорировал в себя императив не нарушать эту социальную гладкость. К сожалению, это так. Но вот какое изменение в отношении своей красоты случилось со мной за последние годы: если раньше я хотел быть красивым, чтобы повысить свою цену на мясном рынке хорнета и филда, то теперь я хочу быть красивым только чтобы моим красивым подружкам было приятно рядом со мной находиться. Я не хочу ничего получить за свою красоту; I want my beauty to serve.»